— Так вот, дело не в этом, парень. Если бы я хотела просто поболтать с тобой, то позвонила бы, но, кажется, со связью что-то не в порядке, и до тебя не доходят мои звонки. Получается, что и это сообщение ты можешь с той же вероятностью не получить… — растроенно завершила девочка, но уже спустя мгновение продолжала тем же веселым голосом, который, кажется, стал еще забавнее и замечательнее. — Тогда это будет обращение к космическому Джеку или правительству штатов, зависит от того, кто больше захочет меня слушать. Но буду рассчитывать, что все пройдет удачно, и ты получишь не только порцию сладостей в этот день. Что с тобой происходит, Джек? Я ни в коем случае не обзываю тебя странным и чем-то в этом роде, сам посуди, что в мире нормально и естественно, если не странные люди? Просто… ты меняешься, Джейкен, слишком быстро, отстраняешься все больше и больше, и я боюсь…
Запись на мгновение прервалась, и парень весь вытянулся вперед, сам того не замечая, в ожидании продолжения. Откусил очередной кусочек домашней выпечки, но так и не проглотил, потому как механический голос дрогнул, и послышался непонятный шорох:
— Боюсь, что не успею тебе помочь. Конечно же ты скажешь, что это глупости, у тебя все в порядке, и никакая помощь не нужна — я столько раз это слышала. Только это говорил обреченный человек, потерявший радость в жизни, мрачный и чем-то расстроенный. Хотя, нет, забудь эти слова, представь, что вовсе их не слышал. Мне уже пора, — снова послышался посторонний шорох и беспорядочная возня, после чего как будто издалека тихий вздох и короткое, — увидимся в школе. Дай знать, как надумаешь поговорить. Я всегда на связи, Джейкен, уже жду твоего звонка.
На этом запись оборвалась, и парень остался сидеть на полу в полной тишине, сосредоточенно жуя мак и думая над услышанными только что словами. Затем поднялся на ноги и сделал пару шагов по направлению к холодильнику. Замер перед прямоугольной белой дверцей и в нерешительности уставился на собственное, едва различимое на гладкой поверхности, мутное отражение.
«Почему они так со мной поступают?» — не в первый раз подумал про себя Джек, распахивая внутренности огромного хранилища еды и осторожно укладывая поглубже пакет с недоеденным угощением. «Кажется, будто никто из них не желает меня услышать. Они только без остановки твердят, что я изменился, что им больше нравился прежний Дауни, нежели стоящее перед ними теперь существо. Что я делаю не так? Это все похоже на одну смешную историю. Я подхожу к ним с протянутыми руками, изодранный и униженный, но все же решившийся на жалкий выкрик о помощи, а они смеются и говорят только: «Он страдает из-за потери матери. Близкий человек не сразу уходит из сердца, но время сделает свое дело. Нужно только немного подождать». Проходят месяцы, а рубашка на мне все такая же грязная и больше походит на склеенные клочки, чем на целостную вещь; эти люди видят меня снова и вздыхают: «Что случилось, Джек? Скверно выглядишь. Ты стал как будто совсем другим, что-то в тебе все-таки поменялось, просто ты этого не замечаешь. Мы пока не будем общаться с тобой, чтобы дать тебе шанс исправиться, хорошо? И главное помни: все это только для твоего же блага…» Я протягиваю грязные ладони во второй раз, но снова они тихо смеются, качают глупыми головами и уходят прочь, чтобы появиться чуть позже и застать ту же картину. Все это и вправду было бы забавно, если бы перекликалось не с происходящим в реальности, здесь, со мной, а с тем оборванцем-Джеком».
— Быть может так оно и есть, — заключил Дауни и тут же дернулся от звука собственного сиплого голоса. Видимо, он успел подумать и для чего-то озвучил мысль вслух, поначалу не заметив этого, а после ужаснулся и вернулся обратно в спальню. Сел за рабочий стол, вырвал из некогда нужной тетради чистый лист в клетку и вывел на нем крупные, немного корявые на первый взгляд, как запинающиеся друг об дружку инвалиды, буквы:
прогулы в школе
ПОЧЕМУ
?
