Я испугался этого внезапного поворота. Не стану ли я об этом жалеть?
Жалею, что не сделал этого раньше, что бездействовал, отойдя в сторону.
Сейчас я пойду и сделаю Валерию женщиной! Своей женщиной! Устрою ей незабываемую брачную ночь!
Кровь забурлила по венам быстрее обычного, сердце застучало где-то в паху. Я схватился за подоконник в окне гостиной, куда меня занесли ноги, и посмотрел на свое отражение в окне.
Как будто впервые за долгое время увидел себя. Старый, уставший, избитый и измотанный мужик смотрел на меня оттуда. Но он был полон решимости и любви.
Я люблю эту девочку. Люблю! Странную, как будто не из этого мира, с покалеченной психикой и судьбой. Может быть, мне завтра тоже предстоит умереть? Кто знает? Но сегодня я жив! И Валерия тоже! И я могу дать ей все, что она ищет, все, что она хочет и требует! Смогу ее защитить, даже от новоиспеченного мужа!
В отражении стекла мелькнуло какое-то движение, и я обернулся. Это была Валерия. Длинные, волнистые волосы распущены, какая-то кружевная сорочка на ней, будто из публичного дома стащила, и красная помада на губах. Я прекрасно помнил свою реакцию на эту чертову помаду. Что это за странное явление?
Я с интересом уставился на Валерию, бессовестно пожирая глазами каждый сантиметр тела, просвечивающего под сорочкой.
– Я тебя потеряла, Кирилл, – сказала Валерия, и ее щеки вспыхнули.
– Правда? – наигранно равнодушно спросил я и шагнул к ней навстречу.
– Не могу уснуть, – шумно сглотнув, продолжила девчонка. – Ну, знаешь, мысли всякие в голову лезут… Пиздец просто…
– Догадываюсь, Валерия.
Она опустила глаза и замерла, когда моя рука, потянувшаяся к вырезу сорочки, прошлась по кромке кружева. Пришла меня соблазнять? Это было уже теперь лишним, но у нее все равно получилось.
Сейчас Валерия выглядела такой беззащитной, такой нежной и, в то же время, невероятно сексуальной. Я приподнял пальцем ее подбородок, наслаждаясь мягкостью ее прозрачной кожи, и заставил посмотреть на меня. Девичьи красные губки приоткрылись, грудь заходила ходуном… Что мы до сих пор тут стоим?
– Пойдем, милая, я тебя уложу, – хриплым, каким-то не своим голосом, сказал я.
Меня всего трясло от озноба, но я все не мог проснуться. Силился открыть глаза, но снова проваливался в какое-то странное забвение. В сознании беспорядочно кружились образы, лица, обрывки фраз, фрагменты из моей жизни. Я, то приходил в себя, то уходил обратно в морок. Со временем мгновения просветления, начали складываться друг с другом, и я начал возвращаться к последним кадрам, что помнил.
Я понял, что под кайфом. Чертова Тори вколола мне какую-то наркоту. Сколько я уже в небытии? Что со мной случилось? Я жив вообще? А Лерка?
Мысль о моей жене дала какой-то толчок в моем мозгу, дала мне энергии, и я открыл глаза. Первое, что я почувствовал – это боль в руке. Не в предплечье, которым я не так давно словил пулю, а в кисти. Неосознанно я пошевелил пальцами, чтобы потрогать перстень Вакулы, но не нащупал его, как и пальца, на котором я его носил. Боль, пустое место вместо части тела и бинты.
Наверное, я еще не пришел в себя, у меня галлюцинации, либо мне отрубили палец. Кто? Зачем? Если я жив, то где я?
Второй рукой я не смог пошевелить, только дернул на себя, браслет сдавил запястье. Прикована наручниками, догадался я.
– Выспался, Зотов? – услышал я знакомый мужской бас рядом с собой, и повернул голову.
Перед глазами все еще плыло, но я смог различить того, кто со мной разговаривает. Климов, мать его раз так! Он сидел верхом на стуле, одетый в военную форму и высокомерно, с превосходством, улыбался мне.
Я точно умер! Как и Клим. Вот я и нашел его. Как теперь Киру сообщить об этом с того света? Я попытался пошевелить языком, чтобы спросить у Олега, что происходит, но у меня получилось только бессвязное мычание, как будто я пьян в говно. Я устало прикрыл глаза, чтобы собраться с мыслями и силами.
– Водички? – спросил Клим и заржал.
Я почувствовал на губах твердое горлышко бутылки и прохладу воды. Выпил, сколько смог, захлебнулся и закашлялся. Не особо церемонясь Климов схватил меня за шиворот пиджака и усадил на кровати, подперев мою спину подушкой.
Господи Иисусе! Они реально отхерачили мне палец! И приковали наручниками к батарее. В комнате, где меня держат, шикарная, богатая обстановка. Руку чем-то обкололи, судя по тупой, а не острой боли, перебинтовали даже. Я не в каком-нибудь подвале или заброшенном складе, а будто в гостях. Это хорошо? Или плохо? Зачем они меня похитили? И кто эти «они». Или это Клим все затеял?
– Что эта сука мне вколола? – с трудом ворочая языком, спросил я Климова.
– Ничего опасного, Никита, – успокоил меня Климов и снова оседлал стул. – Жить будешь! Наверное. – Он снова расхохотался. Похоже ситуация, относительно меня, его невероятно забавляла. – Не злись на девочку, Зотов, ей просто хорошо заплатили.
– Кто? Где Валерия? Где моя жена?
