Вечно он куда-то бежит, думает Санна. Проносится мимо всего, как ветер. Ему лет пятьдесят, а на вид все семьдесят. Светлые глаза рассеянно смотрят из-за стекол очков без оправы, лицо покрыла сетка морщин, а вокруг рта залегли две глубокие складки.
– Привет, Лейф, – коротко здоровается она. – Надеюсь, Бернард сообщил тебе о последних новостях?
Он кивает в ответ.
– Но я хочу от тебя услышать, как идут дела с супругами Рооз. Что у вас происходит?
– Мы делаем все возможное…
Он громко шмыгает носом, вынимает носовой платок, который становится красным от крови. Несмотря на это, он быстро засовывает его обратно в карман.
– Что с тобой?
– Продолжай держать меня в курсе.
Он смотрит на нее так, словно чего-то ждет. Санна кивает.
– Ну ладно… – с этими словами Лейф торопится к стойке дежурного и к лифту.
Бернард уже на месте, в выделенной им для расследования комнате.
– А, ты уже тут, – произносит он, когда Санна входит в комнату.
Она без спроса берет со стола чашку с дымящимся кофе.
– Ну-ну, на здоровье, – обиженно реагирует Бернард. – Как ты?
Она пожимает плечами.
– А у Лильегрена все хорошо, ты не знаешь? У него сейчас кровь носом шла.
– Стресс, наверное.
Она ничего не отвечает и отпивает глоток кофе. Бернард начинает:
– Судден тебя искал. Он не нашел никаких отпечатков пальцев на цепочке, вообще ничего, – Бернард делает паузу в ожидании ее реакции и продолжает, не дождавшись: – Но объявление о находке уже опубликовано.
– Спасибо, – произносит она безжизненным голосом. – Еще что-то есть по Мари-Луиз? Или по Франку?
Бернард со вздохом мотает головой.
– Хорошо, – продолжает она. – Мне нужно немножко подумать. Закроешь дверь, когда выйдешь?
– Ладно. Конечно. Я только хотел сказать, что получил запись.
– Какую запись?
– Запись с камеры наблюдения у карьера.
Из-за убийства Мари-Луиз Рооз она почти забыла про Мию Аскар.
Теперь воспоминания о ней снова нахлынули. Этот грубый шнурок, запутавшийся в волосах Мии, а еще вопрос Эйр о том, как она туда попала и не мог ли ее кто-то подвезти.
– Теперь, наверное, отложим ее в долгий ящик, запись эту? – спрашивает Бернард. – Я так понимаю, ты хочешь сконцентрироваться на Мари-Луиз и Франке.
Санна смотрит на фотографию Франка на доске. Она отлично понимает, что он может все еще быть жив, даже если шансы найти его уменьшаются с каждой минутой.
– Да, – произносит она вслух. – Все остальное может подождать.
– Хорошо. Все равно это точно было самоубийство, с девочкой этой.
Санна кивает, Бернард вздыхает еще раз и выходит из комнаты.
– Ты сама знаешь, что я об этом думаю, – говорит он, прежде чем закрыть за собой дверь. – Мы не будем тратить силы на такую фигню.
– Погоди, – Санна слышит свой собственный голос как будто со стороны. – Я передумала. Я хочу посмотреть эту запись.
Она опускает гардины как раз в тот момент, когда в комнату входит Эйр.
– Ты опоздала, – упрекает ее Санна.
– Знаю, – холодно парирует Эйр. – Что вы делаете?
– Время убиваем, – отвечает Бернард, – которого у нас нет.
Он ждет, пока запись загрузится. Санна выдвигает стул из-под стола и садится перед экраном.
– И что мы смотрим? – спрашивает Эйр и тоже выдвигает себе стул.
Санна прокручивает запись, день за днем, ночь за ночью. Кадры с последними отдыхающими, которые окунаются в карьер, дрожат на ветру и отправляются домой. Потом человеческие фигурки в кадре появляются все реже, заброшенный пейзаж становится совсем безлюдным, лишь изредка мелькают лесные звери.
От этого скудного ландшафта веет неприкрытой брутальностью. Если бы не пожилой мужчина, выгуливающий на рассвете свою собаку, можно было бы запросто решить, что в эту глушь никогда не ступала нога человека.
Но вот опускаются сумерки, и на опушке леса показывается странное существо. Это девочка-подросток, она идет, ведя за руль старенький велик. Шея обмотана вычурным зеленым боа, из-под песочного цвета панамы выглядывают огненно-рыжие кудри. Девчонка увешана бижутерией, как елка, а из кармана замшевого жилета торчат солнечные очки. Санна прищуривается, силясь рассмотреть еще какой-то предмет у нее на шее, но ей так и не удается разобрать, что это.
Девочка подходит к кромке воды, кладет велосипед на землю и позволяет ему сползти в воду и скрыться под ее бирюзовой гладью. Потом она оглядывается по сторонам. Взгляд на несколько секунд замирает в одной точке, словно она смотрит прямо в камеру. Это Мия Аскар.
Солнце скрывается за лесом. С последними его лучами, пробивающимися из-за деревьев, девочка стаскивает боа с шеи и стягивает с себя всю одежду кроме джинсов. Солнце высвечивает ее худенькие бледные плечи.
Она смотрит перед собой пустым взглядом, снимает с ног ковбойские сапоги и скидывает их в воду вместе со всей остальной одеждой и украшениями, потом встает босая на краю карьера. Вода в каменоломне лежит ровной гладью. Постояв, девочка натягивает тот предмет, который болтается у нее на шее, себе на лицо.
