У одного виска она замечает маленький автограф. Неясный и неровный, тоже почти смытый, но нет никаких сомнений в том, что там написано. Дорн. Та же подпись, что и на картине. Написанные угловатым почерком буквы, отчего кажется, что они вырезаны ножом. Ава Дорн.
– Видишь? – Эйр оборачивается к Бернарду.
Он медленно кивает и одновременно тушит сигарету в ближайшей луже. Эйр набирает Санну. Никто не отвечает, и она наговаривает голосовое сообщение: «Ты была права насчет Мии Аскар. Она и есть девочка-лиса».
Санна слушает сообщение Эйр, лежа в кровати, но никакого триумфа при этом не испытывает. Вечер наступает мучительно медленно. Придется еще немного потерпеть, прежде чем можно будет принять таблетки. Таблетки, которые погрузят ее в сон и унесут к Эрику. Если принять их слишком рано, она рискует проснуться посреди ночи.
Она скрещивает руки на груди и закрывает глаза. Перед ее внутренним взором встает Мия Аскар, она спускается к краю карьера. Одежда падает на землю. Пушистое зеленое боа, панама песочного цвета, большие и яркие солнечные очки. Эйр сказала, что Мия выглядит так, словно вынырнула из другого времени или из другого мира. И ведь она права.
Панама, кричащие очки. Образ, который создают эти аксессуары. Джоди Фостер, вдруг приходит ей в голову.
Джоди Фостер в роли Айрис из «Таксиста».
– Цепочка, которую мы нашли в парке аттракционов, – быстро наговаривает она, дозвонившись до голосовой почты Эйр. – Она могла принадлежать Мие. Весь костюм Мии, он как будто позаимствован из «Таксиста». Одежда, панама, очки, это как оммаж Айрис. Свяжись с Ларой Аскар, покажи ей фотографию кулона, который мы нашли, и спроси, не принадлежал ли он Мие.
Она откладывает в сторону телефон, закрывает глаза и пытается расслабиться. По ту сторону век пробивается яркий желтый свет. Она пытается открыть глаза, нужно продержаться еще чуть-чуть, но усталость сильнее. До нее доносится клокотание, оно словно исходит из-под пола. Кто-то тихонько смеется. Она лежит не двигаясь. Потом громкий детский крик. Ребенок зовет маму, зовет снова и снова. Она вскакивает на кровати. Крик становится громче и превращается в судорожный вопль, молящий о помощи. Она встает, вопль тонет в рокоте и треске огня.
– Иди сюда, Братец Кролик. Иди сюда…
Из темноты появляется он, ее дорогой Эрик. На нем желтая футболка и зеленые пижамные брюки, его движения полны смятения и испуга. Волосы спутаны, как после сна, а на одной щеке виден след, оставленный носом старого застиранного плюшевого мишки. Он движется все быстрее и быстрее, прижимается к полу, как будто ищет что-то или кого-то.
– Мама? Мама?
Санна протягивает к нему руки, он оборачивается к ней, но глядит так, словно не видит.
– Мама? Он преследует меня… Мама?
И снова она слышит этот голос:
– Иди сюда, Братец Кролик. Иди сюда…
Эрик заходится в истерическом крике.
– Отвяжись, гадкая тряпичная кукла!
Она слышит звук автомобильной сигнализации и рывком стряхивает с себя сон. Когда вновь проступают серые стены и обшарпанная мебель реального мира, она протягивает руку к упаковке таблеток. Залпом заглатывает три штуки, снова откидывается на подушку и смыкает веки.
– Я скоро, – шепчет она, прежде чем нырнуть в черную пустоту.
– Так если эта художница, Ава Дорн, нарисовала лису на картине и изготовила маску, которая была на Мие, она наверняка должна была что-то знать про Мию, а может, и про Мари-Луиз?
Бернард и Эйр стоят в выкрашенном в кремовые тона подъезде дома Лары Аскар. Рядом с ними, у лифтовых дверей, стоит старичок с ходунками. Кнопка лифта горит красным, и, судя по звукам, кто-то то ли загружает, то ли выгружает мебель из кабины лифта несколькими этажами выше.
Бернард закидывает в рот жвачку.
– Ава Дорн умерла, – коротко отвечает он.
– Точно.
– И нечего верить в байки про привидения.
– Я и не верю.
– Отлично.
– Отлично.
Он жует так, будто у него во рту десять жвачек, а не одна. Эйр думает, что он сильно смахивает на полицейского из телевизора, в этом своем плаще, вельветовых брюках и с нервическим пережевыванием жвачки.
– Ты раньше тут бывала? – осведомляется он.
Эйр кивает и вспоминает лицо Лары Аскар, когда они с Санной сообщили ей, что нашли тело в карьере и что, вероятнее всего, это Мия.
– Дозвонилась до Санны? – спрашивает Бернард.
– Она не ответила и не перезвонила.
– Дело не только в расследовании, тут еще то самое время, – произносит он.
Эйр раздраженно давит на кнопку лифта.
– И что это, блин, за время такое?
– Эрик.
– И?
– У Санны был сын. Он…
– Знаю, – обрывает его Эйр.
– Завтра его день рождения. Точнее, завтра был бы его день рождения, если бы не…
– Так вот почему она такая взвинченная?
– Иногда она исчезает. Просто берет и испаряется. Ты привыкнешь.
Кнопка вызова гаснет, и Эйр жмет на нее с удвоенной силой.
