Эйр просовывает голову в дверь и машет Санне, чтобы та вышла. Снаружи она пересказывает, что начальник Инес подтвердил все, что она сказала, он был с ней на связи на протяжении всего вечера, пока она совершала обход.
– Теперь я могу идти? – спрашивает Инес, как только они входят в комнату.
Санна кивает.
– Но, скорее всего, нам понадобится побеседовать с вами снова.
Инес натягивает пальто.
– Дисмелия, – коротко поясняет она и холодно улыбается Эйр. – Я такой родилась. Так что можете больше не гадать, какая ужасная катастрофа меня постигла.
Санна задумывается ненадолго.
– А Ребекка, ее отклонения тоже были врожденными?
Инес отрицательно мотает головой.
– Ничего об этом не знаю. Но галлюцинации и аутоагрессия начались у нее примерно тогда же, когда я включилась в работу с ней. Я говорила, это было пять или шесть лет назад.
– Было ли что-то, что могло стать причиной этого?
Инес медленно мотает головой.
– Кто знает. Но моя бабушка, бывало, говорила: «Насилие всегда рождается из стыда. Даже то, которое мы направляем против нас самих», – уклончиво отвечает она.
На следующее утро возвращается начальник Санны и Эйр, глава местного управления Эрнст Экен Эрикссон. Они сидят напротив него, по ту сторону его аккуратно прибранного рабочего стола. В кабинете полно книг, бумаг и папок, и при этом здесь царит строжайший порядок. В своих мощных черных очках и с аккуратно зачесанными на пробор каштановыми волосами Экен выглядит бодрым и загорелым. Похоже, артроз больше не напоминает о себе, и если бы он не стискивал так сильно крупные кисти рук, ничто не выдавало бы его беспокойства.
Санна сжато пересказывает события прошедших дней, несмотря на то что они с Экеном почти все это уже обсудили в телефонных разговорах. Она докладывает о деньгах, которые были найдены в доме Мари-Луиз, и о том, как это вывело их на Ребекку. Описывая места преступления, она указывает на детали, которые говорят о том, что обе женщины столкнулись с одним и тем же преступником. Она описывает разрез на горле и колотые раны груди и сердца.
Экен молча слушает. Он потирает руки так, что костяшки белеют, но его загорелое круглое лицо не выражает никаких эмоций. Закончив, Санна делает глубокий вдох. Когда Экен начинает говорить, в его речи отчетливо звучит характерный островной диалект, тягучий и мелодичный, хотя тон при этом не теряет жесткости.
– Итак, у нас двое убитых. И, бесспорно, их ранения кажутся похожими. Но…
– Они связаны между собой… – перебивает его Санна.
Он только вздыхает.
– А супруг Мари-Луиз Рооз?
– Франк Рооз все еще числится пропавшим.
Он откашливается, чтобы ответить, но Санна опережает его:
– Помимо его пониженной способности к передвижению, следует также добавить, что, по нашему мнению, он испытывал нежную любовную привязанность к своей жене. Его разыскивают, но не как подозреваемого.
Экен потирает шею и размышляет, а Санна продолжает:
– Я считаю, что тот, кого мы ищем, имеет отношение к обеим женщинам: к Мари-Луиз и к Ребекке, пока только не знаем какое. И пока этого не узнаем, мы не сумеем понять, возможны ли новые жертвы.
– Серийный убийца? Ты ведь это пытаешься сказать? – спрашивает Экен.
– Я убеждена, что это дело крупнее, чем нам кажется.
– У тебя еще что-то припасено?
Санна раздумывает, она ловит взгляд Эйр, но та отводит глаза.
– На полу у кровати Ребекки мы нашли книгу, которую кто-то пытался сжечь.
– Вот как.
– Это был «Потерянный рай» Мильтона.
Экен взволнованно наклоняется вперед, опершись на ручки кресла.
– О Сатане, да?
– Но есть там еще одна странность.
– Что же?
– Та девочка, которую нашли мертвой в известняковом карьере. Она совершила суицид, надев на себя маску лисы. Эта же девочка в этой же, как я понимаю, маске изображена на картине в доме Роозов.
Экен снова прочищает горло.
– Так ты думаешь, тут какой-то оккультизм замешан? И
Санна вслушивается в то, как это звучит. Но, может, она и права. В том, что между Мией, Марией-Луиз и Ребеккой существовала какая-то связь.
Экен, внимательно глядя на Санну, медленно откидывается обратно на спинку кресла.
– Вопрос времени, как скоро это просочится в прессу. Остров заполонят журналисты.
– Нам нужна помощь, – говорит Санна.
– Не пойдет, – отвечает он. – Чем больше полиции, тем больше прессы.
– Но ты же не хочешь сказать, что мы в состоянии справиться своими силами, с теми-то ресурсами, что есть у нас на острове?
– Думаю, придется попытаться.
– То есть мы должны чем-то пренебречь? – уточняет Санна.
Экен кивает. Эйр откидывается назад и складывает руки на груди, вид у нее обеспокоенный и скованный.
– При всем уважении, я действительно считаю, что эти убийства указывают на то, что этот кто-то только начал, – произносит Санна. – Все детали…
– Я хочу, чтобы мы сконцентрировались на том убийстве, из-за которого пресса будет атаковать нас в первую очередь, – обрывает ее Экен. – Второе может подождать. Главный подозреваемый в убийстве на вилле, без сомнения, муж убитой, но как обстоят дела с его поисками? Вот хотя бы сегодня?
– Это не он, – разочарованно возражает Санна.
