– А где же остальные? – спрашиваю я, как раз когда позади нас раздаются глухие шаги.
– А вот и моя девочка! – В дверях кухни появляется папа, одетый в брюки цвета хаки и фланелевую рубашку. – Все мои девочки! – добавляет он, замечая близняшек, которые все еще прыгают вокруг меня. – Иди сюда, Кэсс. Обними своего старика.
Я подхожу и позволяю ему обнять меня. Папа невысокий, но коренастый и немного массивный, поэтому в его объятиях всегда чувствуешь себя в безопасности и тепле. Его глаза сияют за очками в металлической оправе. Он отпускает меня.
– Извини, что мне не удалось увидеться с тобой на этой неделе. Просто был очень занят.
– Не беспокойся. Ты же знаешь, я люблю проводить время с бабушкой.
– Что ж, я рад, что ты сегодня здесь. И я знаю, тебе не терпится провести лето с Лидией, но мы надеялись, что ты приедешь погостить и к нам.
– Да! – радостно восклицает Рокси, снова обвивая руками мои ноги. – Тогда ты сможешь рассказывать нам сказки на ночь каждый вечер.
– Каждый! – восторженно кивает Мо.
– Я хочу уже сейчас, – умоляет Рокси. – Хочу знать, что случилось с Китом!
– Я тоже!
Эта просьба вызывает у меня улыбку. Я читаю девочкам сказку на ночь всякий раз, когда бываю здесь, и это стало своего рода традицией, однако последние пару лет я развлекаю их оригинальной сказкой. Однажды, когда мы не смогли выбрать книгу, с которой они обе бы согласились, я выдумала историю из ниоткуда. И не успела опомниться, как создала для близняшек целый воображаемый мир, в котором маленькая девочка по имени Маккенна находит драконье яйцо у себя на заднем дворе и растит ручного дракона, которого называет Кит, а никто из ее семьи этого не замечает.
– Что скажешь? – спрашивает папа. – Можешь подольше погостить этим летом? Остаться на неделю? Или, может, по выходным там и тут? – он замолкает, немного неуверенный.
– Обязательно, – заверяю я его. – Ния не против?
– Вовсе нет. Ей нравится, когда ты здесь.
Сомнительно. Но я никогда не высказываю своих подозрений по поводу уровня энтузиазма Нии по отношению ко мне, особенно папе. Мать Пейтон, психиатр, назвала бы это механизмом преодоления[13], и, полагаю, так оно и есть. Не важно, с кем я разговариваю – с отцом или с матерью, – я всегда устраиваю яркое, солнечное шоу. Не только потому, что ненавижу конфликты: в прошлом я слишком много раз обжигалась, папа закрывался. Самый тяжелый раз произошел сразу после их развода. Всякий раз, когда я пыталась поговорить с ним о своих чувствах, он отстранялся. Ради всего святого, он даже не боролся за совместную опеку надо мной. Добровольно передал меня маме. Я так и не получила ответов, только неловкое молчание и натянутые улыбки. Он вечно менял тему.
Когда воспоминания всплывают на поверхность, я, не успев остановить их, проглатываю комок, застрявший в горле, а после делаю вдох, решительно загоняя обиду туда, куда уходят все мои мрачные мысли.
Мой отец – хороший парень, это правда. Я знаю, он любит меня. Но иногда мне кажется, что после развода он хотел умыть руки. Желал, чтобы ничто не напоминало о моей матери, и, к сожалению, я была самым большим напоминанием из всех. Следовательно, я стала сопутствующим ущербом.
А для Нии я – напоминание о стервозной бывшей жене ее мужа, вот почему ее улыбка кажется вымученной, а в объятиях не хватает теплоты, когда она приветствует меня несколько минут спустя.
– Кассандра, – говорит она, и ее темные глаза смотрят настороженно. – Я так рада тебя видеть.
– Взаимно. Нужна помощь с ужином?
– Нет-нет. – В ее речи все еще заметен французский акцент, несмотря на годы, прожитые в США. – Пойди посиди с отцом и сестрами, наверстайте упущенное. Я сама разберусь с ужином.
– Ты уверена?
– Безусловно.
Она практически выталкивает меня с кухни. Не очень-то похоже на женщину, отчаянно желающую провести время с падчерицей.
В столовой мы с папой устраиваемся за обеденным столом, в то время как близняшки бродят вокруг нас, проводя своими маленькими пальчиками по спинкам стульев. Эти две мартышки не усидят на месте, даже если от этого будут зависеть их жизни.
– Мы рассказали Кэсси о черепахе, – сообщает Рокси папе.
Он явно борется с улыбкой.
– О, правда? Почему я не удивлен? – Он бросает на меня взгляд. – Девочки рассказали просто каждому, кого повстречали за последний месяц, о своей отчаянной потребности в черепахе.
– Потому что нам нужна черепаха! – жалуется Рокси.
– И это несправедливо, – встревает Мо.
Я выгибаю бровь, глядя на папу.
– Просто из любопытства, почему мы выступаем против черепах?
– Вовсе мы не против черепах, – отвечает он, пожимая плечами. – Но домашние животные – это большая работа. Мы не уверены, что девочки достаточно взрослые, чтобы справиться со всей ответственностью, которая с этим связана.
– Мы взрослые! – визжат обе и топают ногами, в общем-то доказывая то, что папа пытается донести.
Мы с отцом подмигиваем друг другу.
– Потише, девочки, – упрекает он. – И мы пока отложим обсуждение темы с черепахой, хорошо? Мы с вашей мамой считаем, что пока никакой черепахи. Вернемся к этому в следующем году.
Их лица вытягиваются.
