– Вряд ли я ещё приду, – тихо ответила я, но мои слова заглушил гомон хористов, которые, толкаясь, спешили к выходу. Зря, конечно, я пришла на эту репетицию, дав господину Бергу ложную надежду, что готова исполнить роль Евлалии в его мюзикле. Но на сцену я бы выйти не решилась. Удивительно, что я сегодня вообще рот открыла, а уж стоять в свете софитов перед переполненным залом – это вообще совсем другое. Да ещё с открытыми глазами. Не слоняться же по сцене вслепую. Нет, с этим хором я только время потеряла.
Я вдруг почувствовала, как во мне нарастает паника. Я хотела найти похитителя, о котором известно только то, что он ходит в мою школу и, вероятно, очень круто поёт – как и все аваносты. Но как мне его искать? В хоре он, похоже, не состоит.
Я схватила тонкую нотную тетрадь, которую мне протянул господин Берг, свой синий дождевик и поспешила к двери.
Вдруг кто-то схватил меня за руку. Я оглянулась. Передо мной стояла Свенья. Она сердито зашипела:
– С какой стати ты крадёшь мою роль?! Прямо перед премьерой! Я репетирую, значит, репетирую – а потом господин Берг заявляет, что партию Евлалии отдаёт тебе?! Нормально вообще? Очень гадкий поступок!
Меня снова бросило в жар, и я пробормотала:
– Да я даже не хочу участвовать в этом мюзикле!
Нет, это слишком. Всё, чего мне сейчас хотелось – это оказаться дома, в своей маленькой безопасной комнате. Я вырвала руку из цепкой хватки Свеньи и помчалась во двор.
– Кайя, подожди! – услышала я голос Мерле откуда-то издалека, но остановиться уже не могла. Я пронеслась мимо спортплощадки, через школьные ворота, по широкой главной улице и вдоль ряда автомобилей и затормозила только у нашего дома. Пришлось даже опереться на тёмную деревянную дверь, чтобы перевести дыхание. Мерле, отдуваясь, бежала по каштановой аллее.
Пока я ждала подругу, я вдруг краем глаза заметила кое-что на противоположной стороне улицы. Чёрный ворон сидел на уличном фонаре и разглядывал меня. На чёрном клюве белело светлое пятнышко. Да что ему от меня нужно?! Мама говорила, что вороны могут быть доверчивыми и игривыми. Но этот прямо сталкер какой-то. От него явно исходила какая-то угроза. А вдруг он как-то связан с кражей пера?
Я поспешно открыла дверь подъезда.
– Ну ты разогналась, – заметила запыхавшаяся Мерле, которая меня наконец догнала.
– Что-то я себя чувствую неважно, – выдавила я. И тут я не лгала.
– Молодчина, что поборола свой страх, – продолжала Мерле. – Ты была неподражаема! Честно.
– Спасибо, – сухо ответила я и, подняв руку на прощание, преодолела оставшиеся ступеньки до двери нашей квартиры.
Немногим позже я стояла в своей комнате у окна и осторожно выглядывала на улицу. Ворона нигде не было видно. Может, у меня мания преследования? Постепенно моё дыхание выравнивалось. Совершенно обессиленная, я упала навзничь на кровать.
Ток-ток-ток! – послышался стук в окно, и меня выкинуло обратно в реальность.
– Нет, ворон, нет! – я рывком села, при этом больно ударившись головой о скат крыши над кроватью.
Ток-ток-ток! – снова раздался негромкий стук. Морщась от боли, я посмотрела в сторону окна, предполагая, что сейчас встречусь взглядом с вороном.
Но в окне маячил вовсе не чёрный силуэт большой птицы – на меня смотрела маленькая птичка с красным оперением на груди.
– Робин! – воскликнула я, подбежала к окну и распахнула его. – Как хорошо, что ты здесь, – заговорила я быстро-быстро. – Мне нужна твоя помощь. Я совершенно не знаю, что мне делать!
Маленькая малиновка порхнула на письменный стол и посмотрела на меня, чуть наклонив голову набок.
– Ой, да, точно, ты же меня не понимаешь, – пробормотала я и растерянно подёргала себя за волосы.
Ти-ри-лиии! – пискнул Робин, подскакивая на месте. – Ти-ри-лиии!
Я уставилась на него. Что же мне пытался сообщить друг Аурелии? Может, у него есть новости для меня от пожилой дамы? Я опустила голову, очень расстроенная, и увидела цепочку с медальоном, который выбился у меня из-под свитера, пока я, должно быть, бежала по лестнице. Внезапно я поняла, что хотел сказать мне Робин.
– Какая же я глупая, – пробормотала я и осторожно приподняла медальон. Робин сидел тихо, не сводя с меня глаз. Я вдохнула поглубже и нажала на маленькую серебряную кнопочку сбоку. Тут же всё зашумело и завертелось, а я снова странно вскрикнула. А потом – тишина.
– Наконец-то! – послышался над моей головой чистый и звонкий голосок Робина. – Я уж думал, ты не догадаешься превратиться!
Вместо ответа я только пошевелила серебристыми крылышками и подпрыгнула, пытаясь взлететь.
– Эти крылья очень… впечатляющие, – заметила я, когда больно ударилась брюшком о деревянный пол. Но в этот я раз быстрее разобралась со своими птичьими ножками и крылышками и спросила маленькую птичку: – Как там Аурелия?
– Как интересно, а я собирался спросить об этом тебя! – И малиновка запрыгала по моему столу. – Другие птички напели мне, что случилось в саду! И это катастрофа, скажу я тебе! Где же теперь наша Аурелия?
– Её увезли в госпиталь Святой Марии.
