Я только кивнула.
Мама хлопнула в ладоши:
– А знаешь что? Я сейчас сделаю горячий шоколад с корицей. А потом мы сыграем в птичий квартет. Это отвлечёт нас обеих от тяжёлого и насыщенного событиями дня.
И вот она уже стоит у плиты и помешивает в кастрюле молоко. Я пошла в гостиную за картами. Перед стеллажом с нашими играми и книгами я сделала глубокий вдох и медленно выдохнула. Я уже не была уверена, смогу ли и дальше хранить тайну об аваностах.
На следующий день в школе я очень быстро поняла, что мой план по вычислению похитителя по толстовке с логотипом школы не такая уж простая затея.
Несколько ребят, конечно, пришли сегодня в наших фирменных толстовках, но двое из них были младшеклассниками, поэтому сразу отпали. Ещё у одной девочки в школьной толстовке были длинные светлые волосы, а последним в нужной одежде был наш учитель физкультуры аж под два метра ростом.
– С тобой всё хорошо? – спросила Мерле перед уроком музыки. – Ты носишься по школе как одержимая! Что-то ищешь?
Но тут в класс влетел господин Берг, и я коротко ответила:
– Всё норм.
Потом Мерле отвлеклась на раздачу наших недавних контрольных, а господин Берг сразу после приветствия прямо заявил:
– Я просмотрел ваши контрольные – и просто ужаснулся! Почти никто не различает нотные значения, ни в мажоре, ни в миноре. – Он слегка вскинул брови и повернул голову в мою сторону: – Кроме тебя, Кайя Сильбер. Ты вытянула весь класс на средний уровень.
Том, сидящий за мной, тут же фыркнул:
– Ну конечно, наш справочник на ножках!
– Захлопнись! – рявкнула на него Мерле.
После раздачи тестов настроение у всех упало. Поэтому господин Берг предложил спеть что-нибудь бодрое. После пары распевок мы спели хором. Обычно я сдерживалась, когда мы пели в классе: голос у меня слишком громкий. Плюс на меня сразу начинали глазеть, моё пение ни с чьим нельзя перепутать. Зато вот так сдерживаясь, я очень хорошо слышала других ребят. Сегодня особенно выделялась Мерле, жаль, в ноты она почти не попадала. А Том позади меня просто гудел что-то себе под нос, лишь делая вид, что поёт. И именно в этот момент мне вдруг вспомнилось: у каждого аваноста необыкновенной красоты голос. Как-то так сказала тогда Аурелия.
Значит, нужно искать мальчика с невероятно сильным голосом! Это наверняка будет быстрее, чем продолжать высматривать нашу фирменную толстовку.
Поэтому в конце занятия я, стараясь говорить как можно беспечнее, спросила Мерле:
– Слушай, а ты не знаешь, есть у нас в школе мальчики, которые вот прямо обалденно круто поют? Чтобы как оперный певец или вроде того?
– О, ну конечно! – Мерле ухмыльнулась. – Пошли со мной на хор, там будут все лучшие вокалисты школы. Сегодня днём репетиция мюзикла.
Я застонала. Уж этот мне мюзикл! Но Мерле, конечно, не так уж и не права: все дети, которые умеют и любят петь, наверняка занимаются в нашем хоре. Если только они не такие трусишки как я, разумеется. Но похититель наверняка парень смелый, даже отчаянный, я бы сказала. Я бы точно никогда не решилась сделать что-нибудь запретное. Я подумала о трусе, о котором говорила Мерле. Прямо представила этого зайчонка с длинными ушками, который сидел во мне, боязливо озираясь, и шептал: иди домой и затаись там в своей тихой и уютной комнатке.
Мерле пихнула меня локтем под рёбра:
– Кайя, хватит витать в облаках! Давай выкладывай, зачем это ты ищешь суперпевца!
Но именно в этот момент в классе появилась наша учительница математики госпожа Альбрехт, и это избавило меня от необходимости отвечать. Заодно и лгать подруге не пришлось.
Весь урок математики я размышляла над своей проблемой и пришла к выводу, что мне всё-таки придётся пойти сегодня днём на репетицию мюзикла.
Поэтому я мысленно потрепала по голове своего внутреннего трусливого зайчонка и ровно в 14:00 вместе с Мерле направилась в актовый зал. И пусть меня при этом мутило, а сердце готово было выпрыгнуть из груди, но я снова и снова повторяла себе, что это ради Аурелии! Наверняка, если вернуть ей это перо, она быстрее пойдёт на поправку.
– А, Кайя! – воскликнул господин Берг, и его низкий голос эхом разнёсся по всему залу. – Как приятно видеть тебя здесь! – и он бросился ко мне с распростёртыми объятиями.
Неплохое начало! Ребята-хористы тут же уставились на меня. А господин Берг уже вытащил меня на сцену, и меня сразу же бросило в жар. Я наверняка уже покраснела как помидор. Ладони вспотели, и я незаметно вытерла их о джинсы.
– Может, я пока просто послушаю? – тонким голосом спросила я. Но господин Берг, как будто и не услышав меня, придвинул мне стул:
– Ну садись же, не стесняйся!
Какой-то бред! Предложенный мне стул стоял прямо у рояля, перед другими хористами, и все они хорошо меня видели. Нет, я этого просто не переживу! Я поискала глазами Мерле, но она стояла в последнем ряду с Паулиной и взволнованно с ней переговаривалась.
Господин Берг постучал дирижёрской палочкой по деревянному пюпитру, стоящему перед хором, и, перекрикивая болтовню и перешёптывания, объявил:
