– Итак, тост! – не унимался Высочин, дожидаясь тишины. – Однажды, после сильнейшего стихийного бедствия, осталась на Земле одна единственная женщина. Совсем как Вы в моём сердце, – обнял рано «поплывшую» именинницу, – и она брела по свету, брела, и вдруг, увидела человека.
– Только бы мужик! Господи, чтоб мужик! – взмолилась женщина. И она подошла к нему, и о чудо! На ковре сидел, и устало созерцал мир мудрец.
– О, великий мудрец, – взмолилась женщина, – я так долго шла, я так сильно устала, может ты…, – не будем при детях, и рассказчик покосился на именинницу, – если что, я всё сама. Ладно, – говорит мудрец, я согласен, если только отгадаешь загадку, – Высочин сделал глоточек. – Итак, внимание!
Наступила весёлая «тишина», прерываемая перешёптыванием и смехом.
Рита стояла почти у окна, за спинами, и, почувствовав, что Маринин смотрит, ответила грустно-обвиняющим взглядом, и, не дождавшись финальных пожеланий, допила шампанское и поставила стаканчик на подоконник.
Раньше у неё случались депрессии два раза в год – в канун Нового года и Дня рождения. В эти дни она подводила личные итоги, с каждым годом убеждаясь, что главного в жизни женщины ещё не достигла. Но за последние полгода ощущение собственной несостоятельности разрослось, и все праздники Рита невольно приравнивала к тем двум, и впадала в микродепрессии.
Всеобщий гогот оглушил Маринина, ранее слышавшего эту историю, переродившуюся в тост.
– Так пусть же тебе, – перекрикивая всех, продолжил Высочин, – свет очей наших и огонь сердец наших, тебе никогда не встречаются мудрецы и скучные импотенты, а только глупые, активные и весёлые! – и поклонился кивком головы.
Именинница обняла тост-мэна за плечи и прижала к себе боком, поцеловала в щеку, во вторую и в губы.
Под всеобщее «о-о-окание» чокнулись и выпили.
Глава пятнадцатая
В то время, когда Маринин желал счастья, здоровья и успехов, на городском рынке Катя с коллегой торговались с несговорчивыми продавцами.
Стояла самая жара. Торговцы прятались под навесами и в тени деревьев, бережливо накрывая вёдра и стеклянные банки газетами и зонтиками, а покупательницы не снимая солнцезащитных очков, привередливо рассматривали предлагаемые им ягоды. Их устраивал и вкус, и объём, не устраивала только цена.
– Ты будешь покупать?
Катя устала от высоких каблуков, от солнца, пекущего голову, от тяжёлых пакетов, режущих руки, и неопределённости коллеги.
– Буду, конечно. Что зря пришли? – и женщина повертела головой. – Давай, ещё раз, и всё!
– Ну, давай….
– А ты не будешь?
– Чтобы Маринин меня придушил?
– А, у вас же дача! Так и не продали?
– С ним продашь! Почти три года прошло, как свекровь умерла, и мы всё туда ездим, проверяем, заборы новые ставим. И ведь не успевает, а я, честно сказать, и не хочу с этим связываться.
– А у вас там всего полно, да?
– О! Это видеть надо! У них семья была большая….
– Да-да, ты говорила, – перебила коллега.
– Сказал, что после пенсии там жить будет, представляешь? – и Катя слегка рассмеялась.
– А когда у него пенсия? Я ему компанию составлю, – игриво прощебетала коллега.
– Да, ради Бога!
Коллега тоже рассмеялась и погладила Катю по спине.
– Я пошутила.
– А там такой участок, – вздохнула Катя, – его на четыре, даже на шесть, можно поделить.
Коллега сделала некрасиво удивлённое лицо, подняв брови и оттянув подбородок вниз.
Вдруг Катя остановилась.
– Ведро…, – пробормотала она, и направилась к прилавку.
– А говорила, не буду, а сама – ведро! – сыронизировала коллега, и поинтересовалась у девушки, стоявшей за прилавком, – малина свежая?
– Утрешняя! – радостно ответила Надя, позеленив глазами из-под козырька бейсболки.
– Сколько? – не унималась коллега и взяла пару ягод.
Катя, изучив двадцатилитровое светло-голубое ведро с неаккуратной белой полосой посредине, на которой красовалась голубая надпись: «для ягодков», и пристально посмотрев на Надю, перебила её, уже готовую назвать цену.
– Это Ваше ведро?
Надя мгновенно сникла.
– Моё, чьё…?
– И малина Ваша?
Надя растерянно водила глазами.
– Кать…? – удивлённо протянула коллега.
– Понимаешь, Ира, – медленно чеканила правду Катя, – это моё ведро, и малина, я уверена, тоже моя.
Потенциальный покупатель и незадачливый продавец одинаково удивлённо смотрели на Катю, но если Ира искренне недоумевала, то Надя, хоть и была в полной растерянности, отчего её нижняя губка подёргивалась, всё поняла.
– Ведь так, девушка? – добила Катя.
Обездвиженная, словно заколдованная и замороженная, Надя смотрела на свою торжествующую обличительницу, будто они играли в переглядки, и вдруг выбежав из-за прилавка, толкаясь о встречных покупателей, скрылась в толпе.
Катя выиграла.
Глава шестнадцатая
Пока тамада в мундире травил очередной анекдот, Маринин незаметно ускользнул. Возле своего кабинета он увидел Риту, сидевшую на одном из посетительских стульев, как раз под плакатом, призывающем не замыкаться, а позвонить по телефону доверия.
