Возле дома, предположительно, собрались делегаты от каждого двора – Маринину пришлось оставить машину метров за пятьдесят до забора. Отдалённо это напоминало сцену из американского фильма, в которой друзья главного героя, устраивают ему вечеринку-сюрприз. И он, ничего не подозревающий, входит, включается свет, и со всех сторон слышатся радостные возгласы и поздравления, с той лишь разницей, что Маринину никто не обрадовался, как впрочем, и он. Обменявшись с сердобольными зеваками кивками, под активное перешёптывание и выдвигаемые и пересказываемые друг другу версии, он направился к распахнутым воротам. Протиснувшись между заведёнными машинами с включенными фарами, первое, что он увидел, то, что дом, как будто испарялся – от него шёл пар, и крыша уже «испарилась» и часть кухонной стены тоже. Сам дом казался замученным, будто он спал, но кто-то старательно его будил, своими шагами, разговорами, хватанием за дверную ручку.
– Свет отключили из-за пожара, – решил Маринин, увидев в кухонном окне дёргающееся пятно фонарика.
Поздоровался с ребятами из отдела, которые посочувствовали взглядами и подбадривающими похлопываниями по плечу. И как только он отошёл, продолжили прерванный им разговор.
– О, привет…! Быстро ты, – Высочин курил, зажав подмышкой какие-то бумаги. Пойдём, – и он поманил его за собой в дом, будто Маринин не знал, куда идти.
– Осторожно, пол мокрый. До утра тут зависнем. Пожарники, – он недовольно рыкнул, – нога, сука…, – переругался с ним в пух и прах! Я говорю, тушите, где горит, нет, весь дом залили!
Запах жжёных волос резанул Маринина. Этот запах, почему-то, напомнил те далёкие и неприятные сюжеты деревенской жизни, которые навсегда вросли в его память. Ему было лет шесть, когда он, заскочив в летнюю кухню, увидел в тазу отрезанную голову кабана, которого почему-то очень любил. Борька улыбался, непонятной маленькому Матвею, улыбкой, и даже, казалось, что он смеётся, только беззвучно, потому что его рот был приоткрыт, а уши смешно стояли торчком. Потрясённый мальчик убежал в лес, и, найдя какой-то укромный уголок, спрятался, и вдоволь наплакавшись, уснул. Тогда тоже переполошилась вся деревня – шутка ли, ребёнок пропал.
– Наверное, в лесу затаилась, как всегда, – решил Маринин пытливо всматриваясь в темноту, и не находя Нади. – Скоро все разъедутся, пойду искать.
Высочин, светя фонариком, повёл его в спальню, в которой Маринин не был с той самой ночи. Внезапно майор остановился и обернулся.
– Ты, кстати, не понял, почему я здесь?
– Из-за пожара, – честно ответил Маринин. – Поджог, ведь.
– Поджог, то поджог, но тут ещё кое-что, – Высочин вздохнул и пошёл дальше.
Маринин не сразу понял, что это, когда увидел на кровати свёрнутое одеяло, то самое, с большим цветком, но теперь оно было ещё и с оплавленными по краям дырами. Высочин дал фонарь Маринину, а сам аккуратно развернул одеяло, но оно оказалось спаяно с почерневшей простынею. Высочин отошёл в сторону, и, взяв фонарик, посветил им на кровать.
– Узнаёшь? – кивнул Маринину.
Маринин подошёл к кровати и присмотрелся. Он увидел что-то чёрное, не полностью, местами, и по очертаниям похожее на тело человека. Потом он не раз думал о том, что, Слава Богу, толком её не разглядел.
– Это не Надя, – сам себя уверил Маринин.
– Ну, знаешь её?
– Я? Нет, – ответил твёрдо и шмыгнул носом.
– Точно?
Маринин крутанул головой в его сторону, и хотя почти ничего не было видно, Высочин догадался о его реакции.
– Ладно, не дёргайся. Если кратко и навскидку…, – и он снова поманил за собой ослабшего Маринина. – Убил он её здесь, – Высочин посвятил фонариком на расплывшееся пятно на полу в детской комнате, – кровь, видишь?
Маринин кивнул в чуть рассеивающуюся темноту.
– Вот, и я не вижу. Глубокое мерси товарищам с брандспойтами – ни хрена не осталось…! Потом придурок перетащил её сюда. Зачем, не понятно. Замотал и поджог. Пиротехник. И потом, чтоб наверняка, поджог чердак. Сверху у него получилось лучше, а тут не задалось. Толи одеяло было сырое, дождяра-то какой был, то ли, что, но собственно она тлела, а не горела.
Высочин замолчал на мгновение.
– Саныч?
– А…, – вяло откликнулся Маринин.
– Ты как? – Высочин подошёл ближе. Маринин стоял у стены, прислонившись спиной и слегка присев.
– Нормально.
– Соседка услышала, как что-то бахает. Стала грешить на приезжих, мол, рожи бандитские, типа, они стреляют. Вышла на улицу…, заметь, на улице стреляют, а она пошла, проверить, – он усмехнулся, – а тут дымок. Ну, а дальше чистая математика – 01, 02, 03. Так, что можешь сознательной даме презент в знак благодарности преподнести.
Маринин кивнул, не понимая, как можно сразу начать говорить о соседке, когда там, в спальне, лежит… Надя.
– Мне, кстати, Кэтрин звонила, на нерве, боялась, что ты не доедешь, влетишь куда-нибудь. Про это, – имея в виду труп, – я не говорил.
Маринин снова покивал, словно обещая, позвонить жене и успокоить, потом кивнул на спальню.
– А кто это…, там?
