Маринин глухо кашлянул, и, не поднимая головы, изучал какие-то документы. Высочин встал и оперся рукой на спинку стула.
– Дела подготовили?
– Я занесу.
– Ладно, – и довольный тем, что кое-что всё-таки прояснилось, сунул правую руку в карман, и, нащупав в нём телефон, направился к двери, вдруг остановился.
– Маргарет наша скоро выйдет?
– Скоро, – скупо ответил Маринин.
– Привет передавай и скажи, что с неё простава, за больничный.
– Скажу.
Высочин вышел из кабинета, прекрасно зная, что Саныч отходчивый, поэтому заморачиваться по этому поводу не было смысла.
Глава двадцать восьмая
Официально, личность погибшей ещё была не установлена, но Маринин знал, что это дело времени, причём ближайшего. Его беспокоил Высочин. Вадим – умный, цепкий, и тот факт, что в свои тридцать три он уже был майором, говорил о том, что он занимается своим делом. И он вряд ли…, нет, точно, не поверит, что убитая Белоусова Надежда Николаевна оказалась в доме Маринина случайно.
Маринин положил стопку личных дел, которые были нужны Высочину для расследования другого преступления, и сел напротив.
– Мои любимые уголовнички! – Высочин открыл верхнюю папку, пробежался глазами по листку, закрыл и отодвинул стопку в сторону. – Будем взаимно вежливы! – и протянул лист бумаги с распечатанным фотороботом. – Что смогли. Но дед утверждает, что похож, сучонок! – и он снова спародировал дядь Андрея.
Маринин никак не отреагировал на неуместные кривляния Высочина, а уставился на фоторобот.
– Не узнаёшь?
– Даже близко, – Маринин категорично помотал головой и положил листок перед собой на стол. – Вадик, – несмело начал он, – есть информация, но немного ненадёжная….
Высочин вопросительно указал в него пальцем, мол, по твоему делу? Маринин кивнул и рассказал историю про малину, рынок и некую девушку.
– Ага, я понял. Слушай, ну, вполне, это может быть и она. Поэтому, давай тащи Катарину, составим ещё один фоторобот – надо же отчего-то оттолкнуться. Или пошукай по своим сначала?
– Давай, сначала ты.
– Давайте, Вадим Сергеич, работайте! – ворчал Высочин. – Ладно, блин. Составим, и вдруг ты её сразу узнаешь? Память не пропьёшь.
– Скорее, ты её узнаешь. Она ведь тебе понравилась, – подумал Маринин и вспомнил, как сам с трудом узнал в красивой девушке, ту самую Надю, которая, ещё совсем недавно плакала у него в кабинете.
А на предположение Высочина неуверенно пожал плечами.
Глава двадцать девятая
Смешливая Катя обожала Высочина не только за чувство юмора и мужскую обходительность, но и за возможность пофлиртовать в присутствии мужа.
В этот раз, смеясь и прикалываясь, они составляли фоторобот, и майор смешил её, нарочно увеличивая в размерах глаза, рот, уши, так что получался экспонат кунсткамеры, но, ни как, ни молоденькая девушка.
– Узнаёшь? – снова спросил Высочин в упор глядя на Маринина, въедливо изучавшего распечатанный фоторобот, который, кстати, получился лучше, чем он ожидал.
– Нет, – он твёрдо решил не опознавать Надю сразу, чтобы не вызвать подозрений. – Не знаю, поищем.
Вечером на парковке Высочин догнал Маринина.
– Есть разговор.
– Говори, – спокойно сказал Маринин, но интуитивно понял, что это касается Нади.
– Давай, в машину.
Пикнула автосигнализация, и они оказались в салоне.
– Саныч, говори, как было.
– Ты о чём?
– Саныч,…. Ты узнал её. Как не узнать, если ты изначально знал, что это она? А вот я её узнал!
Маринин помолчал, пытаясь скрыть чувство уязвлённости и какого-то внутреннего оскорбления, будто бы не он обманул Высочина, а наоборот.
– Ты думаешь, я её убил?
– Нет, конечно. Ты бы просто закопал её в огороде – никто бы не хватился.
Маринин ухмыльнулся, легонько покивал.
– Я вообще её не трогал.
Последовал недоверчивый Высочинский смешок.
– Вадик, ей даже шестнадцати не было, понимаешь?
– Ну, и что?
– Как это что?! Я же тебе говорю…! – вскричал Маринин.
– Представь, она жила бы у меня. Ты ко мне, а я: «Саныч, зуб даю, ничего не было». Поверил бы?
Маринин сосредоточенно покручивал руль, как бы раскачивая его, прекрасно понимая, что Высочин прав.
– Ладно, Саныч, не ёрзай. Вопрос в следующем – надо ли устанавливать её личность, потому что вопросов к тебе может много возникнуть, и по следствию, и вообще.
– Какие вопросы? Жила себе девочка, любила погулять, месяцами не жила дома. На учёте у меня она не состояла. Знакомы были, да. Ну, и что? На доме, извини, не написано, что он мой.
– Что ты мне раньше не сказал, что такой наивный?
Недовольно помолчали, глядя в разные стороны.
– Но смотри, что бы лишнего, ни всплыло.
– Лишнего не было!
– Не было, так не было. Но я тебя предупредил.
– Спасибо, – отвернувшись, бросил Маринин.
– Ладно, личность установим, сообщим родителям, пусть хоронят.
– Ага, похоронят, как же. Я буду.
– Саныч, ты меня прямо бесишь! Я тебе только что сказал….
Помолчали.
– Как она у тебя в доме оказалась?
– Так получилось.
– Понятно, – вздохнул Высочин. – Только знаешь, не лезь.
– А я разве лезу?
– Ты меня понял. Упыря этого мы найдём, рано или поздно. Понял?
– Понял, – немного помолчав, подтвердил Маринин.
