– То есть ты хочешь сказать, что меня переполняет ревность?
Девочка горделиво задрала нос к потолку:
– Ну да!
– И только что я испытывала именно ревность? К Аджин, Миндже и Сихо, Соню?
– Конечно! Ты сомневаешься?
Я растерялась. Мне снова хотелось возразить, однако чем дольше я об этом думала, тем яснее осознавала, что все эмоции, которые бушевали в душе, можно объединить в одну – ревность.
Девочка, которая наблюдала за моей реакцией, продолжала говорить, поглаживая подбородок:
– Но в принципе я тебя понимаю. Какой бы искренней ты ни была, о том, что кипишь от ревнивой зависти, ты точно не станешь с гордостью кричать на каждом углу. Зачем признаваться в постыдном чувстве? Но сейчас, когда ты увидела меня в ореоле пламени, полагаю, у тебя не осталось сомнений.
– Хорошо, признаю. Хотя, если честно, мне не особо приятно, – недовольно пробурчала я.
– Честно, говоришь? Может, скажешь ещё честнее? Если по чесноку, ты ведь мечтаешь о том, чтобы они все просто исчезли! И малышка из твоего дома, и художница из класса, и та очкастенькая, с которой ты раньше дружила! – выпалила девочка, накручивая алую прядь волос на палец.
– Нет! Неправда! – крикнула я.
Она цокнула языком:
– Но-но, полегче. Это ж ясно как божий день. Как не возненавидеть ребёнка, который внезапно появился в семье? А малышка отняла у тебя мамину любовь.
– Я не ненавижу Аджин, хотя она и впрямь мне противна. Разве можно забыть родную дочь и полностью раствориться в ребёнке, которого видишь чуть ли не впервые!
– А ещё тебя волнует, что тот мальчик слишком сближается с другой девчонкой?
– Ты про Минчже и Сихо? А они подходят друг другу. У ребят общие интересы, но мне действительно обидно, когда я вижу их вместе…
– Точно. Ну и наконец, что насчёт картин? Как её зовут, я забыла?
Я коротко выдохнула:
– Соню отличная девчонка, но что касается рисования… я всегда думала, что я немного… хотя нет, вовсе не немного, а гораздо лучше рисую. Я решила, что у меня есть талант, но её картины… в общем, мои работы даже рядом не стояли. И когда я всё поняла, просто… растерялась. И почувствовала себя бездарностью, пустышкой… – Мне было очень неловко говорить о том, в чём я раньше не смогла бы признаться никому. – Я хотела, чтобы меня любили… – пробормотала я, оправдываясь.
Эти слова почему-то обрадовали девочку. Она подскочила, щёлкнув пальцами.
– Ага! А теперь послушай меня. Кто самый важный человек на свете?
– Э-э-э…
– Ты, разумеется! Значит, кого должны любить больше всего? Бесспорно, тебя! Разве не так было всегда? Самое драгоценное существо на свете – ты, и только ты! И мама, и папа, да и ты сама, конечно же, в курсе. Но когда ты видишь, что фокус внимания и любви переключился на кого-то другого, тебя ранит такое отношение!
Я медленно кивнула.
– Мне стало значительно легче, – промямлила я, а девочка состроила довольную рожицу.
– Верно! Я ведь сильный хвост, но ты не сразу меня узнала, зато хоть теперь определилась.
– Похоже, от скромности хвосты не умрут – все вы подчёркиваете свою недюжинную силу, – заметила я, вспомнив хвост смелости.
Девочка лишь хмыкнула и, приблизив своё лицо к моему, громко зашептала:
– Ай-яй-яй, я же забыла рассказать тебе моё главное отличие от остальных. Как бы ты ни старалась преградить мне путь, я всегда выскакиваю, когда захочу. Вот в чём моё могущество.
Мне стало жарко от её пылающих щёк перед моим носом. Сейчас я и без всяких объяснений почувствовала, насколько она сильна. Я сглотнула.
Девочка тихонько прибавила:
– Но не забудь, всё это для твоего блага. Я помогаю, чтобы ты смогла победить.
– Победить?
Она опять зашептала, будто речь шла о тайне:
– Да! Я помогу тебе стать центром Вселенной. Забыла, что ли? Ты очень-очень важный человек!
Я задумалась. Ведь и мама, и папа, и первый голубой хвост говорили о том, что нужно принимать себя и любить. Что я важна такая, какая есть.
– Верно. Я важный человек, – согласилась я.
– И больше всего окружающие должны любить как раз тебя, – подсказала девочка, и в её зрачках завертелись едва заметные огоньки. Она тихо и отчётливо зашептала: – Если не уверена, повторяй за мной. Тебе станет легче. Итак, начали… Мир крутится вокруг меня.
Как загипнотизированная, я смотрела в глаза девочки и бормотала:
– Мир крутится вокруг меня…
Девочка улыбнулась.
– Я лучшая.
– Я лучшая…
– Поэтому все должны меня любить.
– Поэтому все должны меня… любить…
На её лице отразилась довольная улыбка. Огонь в глазах разгорелся ярким пламенем, и мне стало ужасно жарко.
И в этот момент я почувствовала, что позади меня кто-то есть. Девочка-лисичка навострила уши и быстро исчезла. Чулан снова погрузился во тьму.
ТИНЬ-ТИНЬ-ТИНЬ-ТИНЬ…
Из темноты послышались странные шаги. Они были еле уловимы ухом, но при этом довольно уверенные. Кто там ещё? Хорошо бы Руми, но нет, у них же сейчас физра по расписанию. Может, Хван Джиан, мой постоянный мучитель? Но Руми сказала, что он у бабушки, значит, и не он.
ТИНЬ-ТИНЬ-ТИНЬ-ТИНЬ…
