Девочки против бога полностью

Но вот мы начинаем, и даже если отвлекаемся, отрываемся, прерываемся, притяжение все еще существует. Мы все еще можем почувствовать ненависть, которая кипит в кровеносных сосудах. Теперь мы нашли направление наших поисков неизвестно чего. Мы перестали дышать и менять местами вкладки и приложения. Мы как будто снова открываем для себя Интернет и блуждаем по развалинам музея разорванных подключений, вне всепоглощающих порталов. Мы ничего больше не можем найти, но мы чувствуем присутствие цели, она все ближе. Может быть, мы должны найти не конкретное место, а процесс, рецепт, код, комбинацию горячих клавиш, язык. В нас возобновляется старое ощущение электричества, излучаемого сетью и проникающего внутрь тела. Поздно вечером, когда на улице и в квартире давно уже стало совсем темно (мы забыли включить свет), мы поднимаем взгляд от ноутбуков и видим, как наши глаза светятся.

Мы сканируем и прокручиваем себя в логове ведьм, пальцами, носами, глазами и внешними жесткими дисками. Интернет недостаточно глубок. Рано или поздно он закончится, и его сменит что-то другое. Ненависть горит в ладонях, зависших над клавиатурой. Так начинается писательство, думаю я, не с документа, не с текста, не со слов, а с сияния и покалывания.

Дорогой Интернет. Теперь, когда я чувствую электричество в руках, я начинаю вспоминать, как много для меня значили машины и какие большие надежды я когда-то возлагала на тебя. Я помню, как играла в Интернет на компьютерах уже в 1989 году, до того, как узнала о его существовании. Игра в Интернет до Интернета – мой первый проект ритуала. Я рисую в Paint одни и те же рисунки снова и снова, как будто жду, чтобы кто-то другой продолжил рисовать для меня или вместе со мной. Я веду беседы с жестким диском, играя в игры и открывая программы в дисковой операционной системе MS-DOS.

В этом году я сильно увлеклась «Суперменом 3». Я смотрю этот фильм каждые выходные. Меня особенно интересует концовка, где невежественный мелкий злодей Гас Горман, которого играет трясущийся и удивительно некощунственный Ричард Прайор, сконструировал гигантский компьютер, внезапно вырвавшийся из-под человеческого контроля. В процессе машина втягивает нескольких злодеев в свой корпус. Затем она обматывает их проводами и массами деталей, пока они не станут гибридными существами, органическими роботами, обслуживающими компьютер. Злодеи получают информацию от ужасной машины по беспроводной сети через невидимые волны в комнате, они, по крайней мере, знают, что им нужно делать при охоте на Супермена и других персонажей. У них на лицах провода и металлические пластины, но они все еще похожи на себя. Как роботы, они наполовину живые и наполовину мертвые, и они произносят слова машины своими собственными голосами, как медиумы или пророки во время глоссолалии.

В разгар моего помешательства на «Супермене» я еду в больницу к бабушке, которая только что проснулась после операции и лежит с подключенными к ней разными проводами и капельницами – физраствор, лекарства, нечто напоминающее кровь. У меня кружится голова при виде всех этих кабелей, и я думаю о людях-машинах в «Супермене 3». До этого я вряд ли задумывалась о том, что наше тело настоящее и смертное, что нам тоже иногда нужно подключаться к чему-то и получать помощь, чтобы жить.

– Это больно? Ты что-нибудь чувствуешь? – спрашиваю я бабушку и тыкаю в один из проводов.

– Я чувствую ее, вон ту, – отвечает она, указывая на другую женщину, лежащую в коме в другой части палаты с таким же количеством проводов и стоек вокруг.

Это замечание кажется мне загадочным, но, думая о нем много лет спустя, я понимаю, что оно значит: они обе подключены к контейнерам и стенам больницы. Ткани тела сообщаются с проводами, с жидкостью, пластиком и металлом, возможно, также друг с другом и со мной, когда я пью красный сок из пластикового стаканчика и ем лакричную спиральку с кофейного столика в коридоре.

Пока я продолжаю рисовать все более жуткие картинки в Paint, пишу любовные письма компьютерам и насмехаюсь над богом дьявольски фальшивыми нотами в школьном хоре, в других частях мира действительно начинает появляться современный Интернет. Русские и французские сети уже существовали в различных формах, но в этом году, пока бабушка и другая женщина лежат подключенные к больничной технике, стенам и друг другу, разные преемники ARPAN (Администрация перспективных исследовательских проектов) также связаны, и большую сеть называют Интернетом. Подключенные провода материальны, но сеть воспринимается как нечто иное, она понимается как виртуальное измерение, в котором мы потенциально можем связаться с кем угодно в любое время. Я не осознаю этого, но мы все подключаемся к всемирному кардиостимулятору, который спустя несколько лет пообещает качать нашу виртуальную кровь без всяких препятствий и цензуры.

– Интернет в 90-х был немного духовным, не так ли? – спрашивает Тереза.

– По крайней мере, я искала, с кем поговорить, – отвечаю я.