Из вечерней темноты ведьминого логова я вижу, как Венке и Тереза делают то же самое с планшетами и ноутбуками на кухне, и вместе мы видим, как соседи действуют по тому же образцу, они осторожно ходят по квартирам, укачивая свои приложения, как спящих детей. Наверное, я сама всегда хотела, чтобы меня так убаюкали или утешили большими руками, протянувшимися из нематериальных мест, руками Интернета.
– Повседневные ритуалы с машинами – это не волшебство, – говорю я с кухни.
– Но они могли бы им стать, – возражает Тереза. – У них есть потенциал. Подумайте обо всем, что мы сейчас помним, и обо всем, что мы забыли.
Венке сидит, опустив голову вниз к швейной шкатулке рядом с ноутбуком. Она была в восторге от образа машины и человека, питающих друг друга. Она отрезает небольшие кусочки швейной нити от старой катушки и обвязывает их вокруг сосков поверх свитера.
– Разве этот образ – не метафора зеркального лабиринта? – говорю я. – Жизнь в цикле взаимных ссылок и зависимость, которая заставляет нас оставаться там. Когда мы туда попали?
Венке считает, что даже у зеркального лабиринта есть потенциал.
Она связывает вместе соски, которые теперь выступают на фоне свитера, новой нитью, и они вместе висят в бесконечной петле.
– Это та же фигура, – произносит Тереза, – петля отражения, маленький взволнованный субъект, который возится с собственным телом в полном одиночестве.
– Но петля не существует в вакууме, – говорит Венке, – думайте об этом как о движении, чувстве, контакте.
Она поднимает ножницы, чтобы отрезать конец нити, все еще прикрепленной к катушке, но вместо этого разрезает петлю посередине, между сосками. Нити распадаются, но потом снова вырастают навстречу друг другу, катушка на столе движется. Нити вокруг каждого соска сходятся вместе под грудью Венке в новых формах и петлях, и она начинает двигаться, как система связей с постоянно увеличивающейся сетью петель и фигур вокруг нее.
– Отче наш, тот, что в аду, – говорю я, и мы смеемся все вместе.
Соски, выступающие из свитера Венке, уже не только соски, но и пуговицы, дверные ручки, пробки или шурупы. На них можно нажать, подержать, скомбинировать в разные сочетания, как буквы на клавиатуре. Нити закручивают их в разные стороны, и вдруг мы слышим нарастающий пронзительный металлический звук, как в метро перед появлением поезда на станции. Затем из сосков возникают две тонкие металлические проволоки, они выталкиваются наружу и бегут вниз по телу, похожие на блестящие рельсы. Как только мы начали понимать, что происходит, они снова ушли, магический момент закончился. Но, возможно, нити останутся там и протянутся к нам, ко мне и Терезе, как провода из жуткой машины Гаса Гормана, той, что накручивает свои тонкие медные стебли на наши лица. В комнате по-прежнему царит наэлектризованная атмосфера. Мы ищем притяжение, покалывание и сияние.
В этот момент мы впервые увидели другой способ соединения. Мы продолжаем поиск во всех забытых, нелогичных сетевых подключениях, во всех ссылках, не посвященных одинокому субъекту под оком бога. Если мы можем наложить проклятие на Осло, то можем и выкопать то, что ищем, из Интернета.
То, что было неясным ощущением, начало обретать форму другой сети. Мы начинаем отчетливее слышать шорох в эффектах эха и неудачных формулировках кодов глубоко в тканях тела и в других местах тоже. Он зовет нас, когда мы поливаем помидоры рядом с модемом. Недалеко от кипящего чайника мы начали видеть небольшие знаки, похожие на растущие нити вокруг свитера Венке, как будто рядом с нами появляются новые формы жизни. Когда мы видим знаки, мы замечаем, что использовать обычную сеть стало сложнее. Маршрутизатор останавливается и мигает желтым светом, он неисправен или выведен из строя каким-то адским корнем. Во входящие письма попадает нефильтрованный спам, видео, которые мы не искали, начинают воспроизводиться на экране, как будто полтергейст разбрасывает вещи внутри наших компьютеров.
Тереза, Венке и я называем эту сеть
– Господи, это нельзя трогать, – говорит Тереза.
А затем мы отключаем Интернет, так как нам кажется, что без него поиски станут проще. Мы соединяем наши компьютеры в цепочку и создаем общий текстовый документ, диалог проклятий между ними. Теперь мы найдем все сами. Мы должны взывать к космической сети, сидя бок о бок за кухонным столом в логове ведьм.
«Космический Интернет общается посредством шума» – пишем мы в диалоге. Это создает путаницу, нерабочие ссылки, изображения с низким разрешением и цифровые улицы с односторонним движением. Если об этой сети узнают, она будет немедленно объявлена незаконной, но поскольку власти никогда не будут полностью уверены, что она существует в рамках существующих определений существования, законодательство будет абстрактным и неуместным. Запрет будет вписан серыми буквами в раздражающие и тревожные серые зоны документов в виде заметок на полях, примечаний или сносок. Это останется неисследованным бонусным материалом.