Девочки против бога полностью

– Я тоже, – говорит Венке, – сигнал подключения тогда был звонком. Как звонок богу.

Христианская молодежь не говорит так об Интернете в 90-х годах. Но, может быть, они чувствуют тот же удар током в руках, складывая их в молитве. И, может быть, я тоже ищу что-нибудь, кого-нибудь, в сети, когда несколько лет спустя начинаю просматривать веб-страницы и болтать в mIRC, сначала раз в неделю в классе, а затем дома. Меня всегда разочаровывает, что те, с кем я болтаю в чатах, – это настоящие люди из коммуны Ос, или Сан Диего, или Йоханнесбурга. Между переписками в чате я придумываю разговоры удачнее настоящих и продолжаю писать компьютеру, невидимым партнерам, расположенным внутри машинных систем. Ощущение в пальцах, лежащих на раскаленной клавиатуре, наводит на мысль о спиритизме. Это мой самый близкий контакт с духовным миром. Электричество, сеть, розетка. В Интернете есть все, что мне нужно для соединения с другим миром, исчезновения в другом мире, бегства или просто чувства близости к чему-то загадочному и невозможному. Я мечтаю найти в онлайне своего собственного двойника, или вдруг поболтать с версией себя из будущего, или поболтать с бабушкой через механизмы. Несколькими годами позже мне приснится, как я гуглю сама себя в вымышленных поисковых системах.

В логове ведьм я вместе с Терезой и Венке пишу в поисковике: The internet as a spiritual force[62]. Удаляю и вместо этого набираю: How the spiritual world is like the internet[63]. Это тоже удаляю и пишу: Find god on the internet[64]. Я не нажимаю на кнопку поиска, но веду его.

Дорогой бог, тот, что в Интернете.

Сидя в своем ведьминском жилище в Осло, обучаясь в бакалавриате в начале 2000-х, я давно стала ботаником, как Гас Горман в «Супермене 3», но чуть более разрушительным. Я лучше всех на обязательном компьютерном курсе знакома с программным обеспечением. Не в техническом смысле – я не могу даже покрасить лист в Word в черный – но я трачу больше всех времени на то, что, надеюсь, является машинной магией. Это я мечтаю стать HTML-кодом и держаться за руки скобок. Это я придумываю все более остроумные поисковые запросы для системы Alta Vista, как будто флиртую с браузером. Это я легче всех могу найти всякую грязь и пиратские mp3. Остальные учатся правильным методам и алгоритмам работы. Я пробираюсь по сети внутрь и вниз и нахожу «Глубокую глотку» и «Сладкий фильм». Даже общаясь с другими людьми через MSN Messenger, электронную почту или mIRC, прежде всего я интересуюсь программами и экраном ПК, а позже и ноутбуком, и смартфоном, и приложениями в них. Я всегда общаюсь и с ними тоже. Я изучаю клавиатуру и звук кнопок, включаю электричество, отключаюсь от реальности в бесконечных движениях прокрутки задолго до того, как веб-страницы обретут свою очевидную, вечную силу.

Затем Интернет разрастается и быстро превращается из чего-то глубокого, таинственного и мягкого, как ткани тела, в большие, громоздкие и ошеломляющие порталы и программы. На компьютерных курсах, а затем и предметах по программированию больше нет места поиску контактов и общности через сеть и программы. О сети вообще больше не заходит речь, сеть стала невидимой, она просто должна работать, а программы – всего лишь инструменты, коды, то, что нужно освоить. Я противостою этому какое-то время, продолжаю искать в глубине и находить вещи, которые никто больше не найдет, или разрабатываю громоздкие ненужные коды на языке Java, вызывающие короткое замыкание приложений. В определенный период я отношусь к Интернету так же, как к религии и Сёрланну, как к стене, которую я должна сломать, и системе, которую я должна разрушить. И тогда я становлюсь так называемым взрослым человеком, и Интернет тоже завершает так называемое взросление, мы отказываемся друг от друга, автоматизируем наши взаимодействия и движения, доверяемся мышечной памяти и необходимости.

Посмотри на меня, я здесь, глубоко в алгоритмах. Как будто весь андеграундный потенциал сети скрылся в их секретном архиве. Мое влечение к Интернету заснуло и превратилось в нечто бессознательное и функциональное, научилось хвататься за металлические рамки и комбинации пальцев над крышкой ноутбука. Я мягко формирую тело вокруг машин, и когда я пишу, рука лежит как мягкая подушка под телефоном. Даже сейчас, когда я пишу это тебе, моя верхняя часть тела нависает над ноутбуком, грудь раскачивается, или, возможно, она удерживает меня? Может, мы одновременно питаем друг друга. Я все время участвую в ритуале, в котором я создаю свое продолжение в машине, но не думаю об этом как о продолжении.