Здесь, у пояса обугленного песка около растаявшего круга Тринити, чувствуется близость к атомам, поскольку они всегда в нас, всегда в движении. Они владеют нами, держат нас и ломают нас. Когда я тру руки друг о друга, атомы рядом друг с другом, может, несколько даже сливаются между ладонями, согретыми солнцем пустыни. То, что я чувствую, – это потенциал атомов. Я стою в этом черном поясе и думаю, были ли ведьмы среди ученых-атомщиков в 40-х и 50-х годах. Потому что если можно научиться сплавлять атомы вместе, можно и обнаружить, что не две части соединяются в процессе плавления, но также и третья, примесь, ненужное дополнение, пыль в гнезде для подключения провода, которая способствует хаосу, изначальному хаосу. Атом, атом,
Когда в 1961 году была взорвана водородная Царь-бомба, вся мировая элита трепетала, и не только потому, что это было самое разрушительное оружие в истории, но и потому, что никогда еще не наблюдалось больше возможностей для
После остановки в Долине огней я подъезжаю к Тринити Сайт на ближайшее возможное расстояние. Официальных знаков или зданий в этом районе нет, только изредка по пути встречаются скамейки, заблокированные гравийные дороги и один картонный плакат с какой-то надписью о кратере, вероятно, созданный сторонником теории заговора. Дорога к кратеру закрыта, как и большинство других проселочных дорог в США, кроме главных или окружных. Я останавливаюсь, чтобы осмотреть яркую площадку для пикника, когда навигатор показывает, что я рядом с заданной точкой, но вижу только красновато-коричневые гряды пустыни, засохшие кустарники и раздавленный колесами значок с НЛО на земле. На следующий день, в Национальном музее ядерной науки в Альбукерке, я вижу осколки стекла – песок пустыни, расплавленный взрывом. Вещество в пыльной витрине называется тринитит, оно зеленого цвета, как криптонит. Над ним поставили счетчик Гейгера, чтобы продемонстрировать, как он потрескивает, регистрируя протекающие в атомах процессы. Звук радиоактивности. Тринитит все еще слишком свежий, чистый и мужественный. Или это мы слишком хрупкие и позволяем себя облучать, мы слишком женственные,
Здесь, именно здесь, перед стойкой с тринититом, начинается фильм. Здесь я могу писать.
В 1997 году, когда я уже слишком взрослая для пунктирных рисунков, я лежу в жилище ведьмы и смотрю немецкое ночное телевидение после репетиции с метал-группой. Каждые выходные показывают софт-порно. Я смотрю их уже несколько лет. Я знаю формат повествования, сценарии, границы, юмор. Мои любимые сцены в фильмах – это когда кто-то во время секса не может вынуть член, так называемый penis captivus, когда мышцы влагалища так сильно сжимают пенис, что он застревает. Penis captivus практически не встречается в реальности, но нередко появляется в мире софт-порно. В одной такой сцене пару в разгаре акта любви застукала группа монахинь, и паника приводит к penis captivus.
В мягкой эротике такие сцены явно представлены в юмористическом ключе, но юмор основан на соотношении секса и вины. Грех – основа существования порнофильмов. Не случайно именно монахини вызывают это состояние. Мир софткора – католическое признание вины с последующим наказанием. Молодые послушники развлекаются со свечами после отбоя, старые игуменьи вожделеют церковных служителей и священников, а мужи церкви развлекаются с молодыми девушками как в общинах, так и в мона-стырях. Есть отдельный поджанр под названием nunsploitation[69]. Это легко понять, легко составить сюжет о том, что секс – нечто незаконное и наказуемое, а потому особенно притягательное и кощунственное. Отсюда и такие состояния, как penis captivus, как будто это сам бог вмешивается и наказывает непослушные гениталии. Секс во все времена получает нежелательные, юмористические и унизительные последствия.
Но в сценах с захватом пениса всегда есть нечто большее, чем чувство вины, в виде слияния атомов между половым членом и влагалищем, в этом присутствует Царь-бомба и, возможно, что-то большее, дополнение, творческая линия, соединение точек, невидимая и невозможная связь между людьми – может, как у сиамских близнецов, может, радиоактивная, а может, магическая. Когда я смотрю софт-порно, мне на ум приходят субтитры, карта бесконечного множества возможных отношений между бесконечным множеством людей.