Девочки в огне полностью

– Никки Драммонд. Ты говорила, у тебя есть идеальный план. Говорила, мы ее проучим. Говорила, оно того стоит. Ну так давай, докажи, что оно стоит моего времени.

– Потому что тебе и без того есть чем заняться? Например, с Марко Спеком? Так я тебе и позволю.

– Провокационное высказывание.

Я уже собиралась спуститься вниз и если не трахнуться с Марко Спеком, то хотя бы попытаться, но она заслонила собой дверь.

– Отлично. Хочешь мести? Вот план. Мы спалим этот гребаный дом. Прямо сейчас. – Она вынула зажигалку.

Сначала я не поняла, откуда у нее зажигалка. И зачем она щелкает ею и размахивает из стороны в сторону, словно юная дебилка на концерте, потом хватает одну из детских подушек и поджигает, и мы, точно загипнотизированные, смотрим на языки пламени.

– Господи боже мой! – Я выбила зажигалку у нее из рук, принялась затаптывать огонь, старательно и отчаянно; «падай и катайся по полу» – вертелось в голове, все те ночные кошмары, после того как сгорел дом Джейми Фултона и школа разослала всем список одежды, которая понадобится семье, включая трусы маленького размера для девочек. Если бы сгорел мой дом вместе со всей одеждой и другие ученики получили бы письменное, черным по белому, подтверждение, что мне нужны их запасные «трусы маленького размера для девочек»… лучше бы я сама сгорела.

Пламя погасло. «Мартинсами» удобно затаптывать огонь.

– Ты пытаешься нас угробить?

– Когда дом сгорит, разве следы не приведут к Никки? – возразила Лэйси, и в глазах у нее мелькнуло что-то дикое, будто она и правда спалила дом, будто по-прежнему собирается его спалить, если я просто скажу «да». – Для нее это будет конец. И подумай про огонь, Декс. Пламя в ночи. Волшебно.

– Когда ты успела превратиться в гребаную пироманку?

– Таков план, Декс. Ты со мной или нет?

– Ты либо в самом деле свихнулась, либо считаешь все это шуткой, и в любом случае иди нахрен. – Я вырвала зажигалку у нее из рук. – Это останется у меня.

Раздался слабый смешок.

– Вообще-то я не собиралась ничего делать. Господи, Декс, ты что, шуток не понимаешь?

Я и верила ей, и не верила. Я устала от попыток ее понять.

– Просто хотела убедиться, что в моей Декс еще сидит маленькая Ханна, – сказала она. – Где бы я оказалась, если бы ее тихий голосок не шептал мне: «Нет, Лэйси, не надо, это опасно». – Тон извиняющийся, заискивающий, как у банковского клерка, отказывающего в ссуде, как у богомолицы, как у подхалима.

– Я тебе не сраный голос совести.

Тут она, должно быть, поняла, насколько я зла, насколько пьяна и устала.

– Да ладно, Декс. Перестань, я же пошутила, прости. Слушай, по-дурацки все вышло. Эта вечеринка. Эта неделя. Всё. Давай забудем. Начнем сначала. И теперь по-настоящему. Спалим наши жизни до основания… – Она жестом предупредила мои возражения: – Метафорически. Давай на этот раз действительно сбежим, Декс. Уедем. На Запад, как и собирались.

– Сейчас?

– Самое время.

– Я под домашним арестом, – напомнила я.

– Вот именно. И тебя запрут на всю жизнь, когда твоя мамаша узнает, что ты сюда ходила. Нахер ее. Нахер всех. Едем, Декс. Я серьезно.

– Сегодня.

– Прямо сейчас. Прошу тебя.

На миг я поверила ей и всерьез задумалась. Прыгнуть в «бьюик», устремиться к горизонту, начать сначала, бросить все. Я представила себе это. Прислушалась к себе. Хватит ли мне духу? Сумею ли я все бросить и уехать без оглядки? Сумею ли окончательно и бесповоротно превратиться в Декс?

Сумею ли быть свободной?

Всего один миг – и со следующим ударом сердца я разозлилась, что она заставила меня поверить в возможность побега, ведь это наверняка очередная проверка, очередная шутка, очередной взбрык в духе Лэйси, еще один безумный вызов, который я обязана принять, она же сама минуту назад сказала, что такова моя роль: роль мокрой тряпки на ее пламени. Хватит.

– Хорош трепаться, – отрезала я. – Я возвращаюсь на вечеринку.

Она упрямо покачала головой:

– Нет, Декс. Нам надо ехать.

– Если хочешь укатить в закат, давай, Лэйси. Я не стану тебя останавливать. Не мое это дело. Я собираюсь еще выпить. И собираюсь повеселиться.

– А кто тебе мешает? – Она схватила меня за запястье и крепко стиснула его. – Ты не обязана сразу, за полминуты принимать окончательное решение о побеге, прости, я сглупила. Но давай хотя бы свалим отсюда. Пожалуйста.

Удивительно, насколько приятно было отмахнуться от нее.

– Я остаюсь. А ты вали.

– Я тебя здесь одну не брошу.

И только тут я поняла: сколько бы я ни думала, что она видит мою настоящую суть, видит во мне нечто неукротимое и прекрасное, как она уверяла, как она обещала, все это чушь собачья. Она не хочет сделать из меня Декс, неукротимую и прекрасную. Это ее роль. А я только подаю реплики. Мне полагается помалкивать в тряпочку и делать, что велено, крутиться, подскакивать и выполнять трюки, как дрессированный тюлень, чтобы она могла и дальше считать себя крутой. Мне полагается подчиняться, поклоняться, аплодировать в нужном месте. Мне полагается измениться, но не по ее образу и подобию, а помельче, поскромнее.

Сумею ли я уехать без оглядки? Сумею ли быть свободной?