— Если позволите, я хотел бы начать с трупа Эриха. Во-первых, на всякий случай убедиться, что это точно он. И во-вторых — попробуем найти следы использования артефактов на теле. У меня с собой список и примерные характеристики. Даже не зная их назначения, по остаточным следам мы получим хоть какую-то информацию, как их использовали. Тем более у нас с Игорем Даниловичем были разные учителя…
— Разные школы и методы, — с пониманием согласился Мансур Ахматович.
Ну как красиво этот Вебер врёт. Интересно, экспромтом или заранее продумал? Демоны крови с самого начала были именно боевыми и диверсионными единицами, а потому и способности у них соответствующие. Включая считывание ауры и поиск следов. Пусть у нас с Алисой сейчас уникальный и потрясающий нюх по части магии, как ищейка в поисках конкретного человека или магического предмета любой демон крови нас всё равно оставит далеко позади.
— Я согласен. Когда я первый раз обследовал тело, то кроме следов ритуала не знал про остальные артефакты. Повторный осмотр может принести новую информацию.
— Доверюсь мнению специалистов, — улыбнулся Яковлев. — Дайте мне неделю на оформление эксгумации тела, и прошу в морг.
Пока мы сидели в полиции, погода испортилась. Налетел зябкий ветер, поднял пыль и нагнал сырость. Густые облака, покрывшие всё небо, превратили майский день в какой-то осенний вечер. Мансур Ахматович сразу же уехал, а из нас троих самым весёлым и жизнерадостным оказался немец. Ну да, ему теплее всех, он-то в пальто, а не как мы с Алисой в лёгком джемпере поверх футболки. Прежде чем я успел попрощаться и заказать такси до дома, Вебер самым что ни на есть добродушным тоном заявил:
— Ну раз деловая часть закончена, предлагаю закончить с нашими не уложенными яйцами и… — тут Кристиан увидел наш оторопелый взгляд и сообразил, что ляпнул не то, в смысле дословно перевёл на русский немецкую идиому. — Извините, закончить наши незавершённые дела, а именно — познакомиться уже по-настоящему. Для начала предлагаю на «ты», так ведь принято в России? И присесть где-нибудь на нейтральной территории для разговора.
Чего-то обсуждать отчаянно не хотелось, а хотелось домой, шоколадку с горячим чаем и под одеяло. Но и отказываться я сейчас не имел права, нам ещё сотрудничать. Понятно, что вести немца к себе на квартиру — никто ещё с ума не сошёл, идти к нему в его логово — тоже лишний риск. Вебер это понимает. Вот он и рвётся обговорить всё на нейтральной территории. Судя по выражению лица Алисы, у неё в голове были ровно те же мысли.
— Давай на «ты», хотя в России это не всегда принято и не обязательно.
Я припомнил из опыта общения с немцами, что у них «вы» и «ты» имеют немного иную смысловую нагрузку в общении. Переход на «ты» в деловом общении — это в том числе и знак более тесных, доверительных и уважительных связей, а не как со случайным партнёром на один контракт или один раз.
— Ничего, я наверстаю. Над акцентом уже работаю, с полгода — и буду местным жителем. И куда?
— Тут есть неподалёку неплохой плавучий ресторанчик. Место тихое, с приличной кухней, и там нам никто не помешает.
— Устраивает.
Ну что же, немец и в самом деле жаждет поговорить, раз не глядя согласился на неудобное для себя место. Вода мешает его ментальной магии, главному преимуществу, да и народу в плавучем ресторане мало, чтобы задурить голову и натравить на нас в случае драки. Ну а дальше по дороге оказалось, что кроме плавучего ресторанчика нам и в самом деле некуда податься. Сегодня прямо какой-то бум гуляющих оказался, все кафе и прочие заведения по пути были полнёхоньки жующего, пьющего и торчащего в телефонах народа. Публика не оставила свободного места даже в беседках и столиках, вынесенных на тротуары. «На воде» же свободные места ещё были, возможно потому что прохладно.
Мы заняли столик в углу зала, чтобы нам никто не мешал. Дождавшись, пока официантка получит заказ и уйдёт, немец сказал:
— Теперь можно знакомиться. Давайте начну с себя, как гость. Я и в самом деле Кристиан. Не люблю фамилии, их приходится постоянно менять. А вот имя стараюсь делать себе похожее. Как и вы, думаю. Итак, позвольте представиться: Кристиан фон Бернзау, родился в Северной Рейн-Вестфалии. Боковая ветвь рода, кроме титула и умения воевать — ничего, так что с самого начала все сыновья нашей семьи уходили в ландскнехты. Тогда говорили — из первого похода ландскнехт должен вернуться в изорванных лохмотьях, но живой, из второго со шрамом на лице, а из третьего — богатый. Как раз началось то, что сейчас называют Тридцатилетней войной. Мы тогда думали — рай для тех, кто зарабатывает мечом и пулей. Когда в тысяче шестьсот тридцать первом году начался штурм Магдебурга, мне было тридцать семь лет. И я как раз прикидывал, что с последней добычей пора возвращаться домой насовсем.
Кристиан смолк и на пару секунд прикрыл глаза, словно вспоминая. Хотя и правда — ему было чего вспомнить. Но вот он снова продолжил, и голос его словно увлекал меня туда, в прошлое.
