Здесь, у первых деревьев, она прощалась с Зиной Галицыной. Не было имени, не было прошлого. Была легенда. В лес вошла Надежда Филатова, бывшая медсестра Кимрской железнодорожной больницы. А где-то в глубине ее сердца, души, там, где еще жило старое имя, пульсировала, пульсировала память! «Запомни, запомни: деревня Мезиново, седьмой дом от леса, Герасим Иванович Терещенко. Запомни, запомни: «У вас нет продажной рыбки», — «Свежей нет, хотите соленую?»
Вот он, первый шаг. Шаг во вражеский тыл. Теперь ты разведчица. Теперь у тебя есть только легенда, пароли и отзывы. У тебя есть задание. Прошлое осталось за линией фронта. А теперь иди и не бойся.
Полицай был нахален и смел. Разведчики из отряда Зуева давно уже не видели такого бравого вояку. Шутка сказать, один зашел так глубоко в лес. Лес, который во всех фельдкомендатурах пользовался репутацией партизанского.
— Отчаянной жизни мужик, — шепнул напарнику Борис Соколов, — может, ловушка? — Да нет, вроде один.
— И прет, главное, точно на базу, хоть бы свернул разок.
Полицаю было жарко. Он расстегнул полушубок, перекинул за спину тяжелую кобуру. Попробуй пройди пять километров по сугробам. Он остановился в трех шагах от дозора, достал зеленую пачку немецких сигарет «Юно», чиркнул зажигалкой.
Борис толкнул напарника: «Пора».
Полицай обернулся на хруст веток, кинул руку за спину и… мягко осел на снег — Борис точно, с правой рубанул его по челюсти.
— Вставай, вставай, паскуда, — Соколов толкнул ногой полицая, — нечего лежать.
Тот медленно начал подниматься.
— Озверел? Живых людей бить. Скулу своротил, паршивец. Я же тебе в отцы гожусь.
— Да я бы такого папашу… Хватит базарить, марш в отряд. — Борис ткнул полицая стволом автомата.
— Ты руки не распускай, сопляк, а то я тебя. — И полицай поднял здоровый кулачище.
— Иди, — побелел Борис, — иди лучше, а то в снегу закопаю, сволочь!
— Тебя Зуев закопает…
— Ишь ты, гад, и Зуева знаешь! А ну пошел!
Полицай, проваливаясь в сугробы, медленно зашагал в глубь леса.
У командирской землянки Борис застегнул полушубок, поправил шапку.
— Подожди, доложу, — бросил он напарнику.
Через минуту дверь землянки приоткрылась.
— Заходи! — крикнул Борис.
Полицай, кряхтя, втиснулся в узкую дверь. Вот здесь-то и пришлось удивиться Соколову. Командир отряда Арсений Иванович Зуев вскочил и крепко обнял полицая.
— Ты что же, Миша? Случилось чего?
— Беда, Арсений, меня самого чуть не загубили. Терещенко предатель. Троих связных с Большой земли завалил. Меня Рауху продал, еле ушел.
— Командир, — из угла вышел на свет высокий человек в офицерском полушубке, перетянутом портупеей, — командир, только что шифровка пришла. К Терещенко сегодня ночью пойдет человек из разведотдела. Завалит.
— Надо предупредить, у тебя его приметы есть, капитан?
— Есть.
— Борис, зови Володю Павлова.
На рассвете Володя подошел к крайним домам Мезинова. Мороз было лютый. Снег по-поросячьи визжал под валенками. Деревня, укутанная в белый пух снега, неохотно просыпалась. Кое-где под крышами начинал куриться дымок. И от этого Володе стало еще холоднее.
«Как же я ее дождусь? А вдруг она задержится? Мыслимо ли столько проторчать на морозе! А что делать? Ведь нельзя же уйти. Нельзя позволить, чтобы предатель выдал разведчицу».
Вчера в отряде капитан Симонов, начальник разведки, дал Володе пароль, отзыв, описал девушку. Он даже назвал настоящее имя ее — Зина.
Володя пошел вдоль плетней. Нужно было искать место, куда спрятаться. Вот и двор Терещенко. Рядом с сараем покосилась полуразрушенная рыбокоптильня. Володя пролез через плетень и юркнул в дверь, висевшую на одной петле. Ожидание было мучительным и долгим. Казалось, мороз остановил время. Навсегда. На всю жизнь. Больше не будет рассветов, не будет весны и солнца. Будет только мороз.
Наконец пришло серое и дымное от мороза утро. Заскрипели полозья саней по улице, неохотно перебрехивались собаки. Володя закоченел. Он попробовал попрыгать, но коптильня была настолько мала, что он с трудом мог вытянуться во весь рост. Уйти было нельзя. Уйти это значило предать человека с Большой земли.
Девушка появилась неожиданно. Среднего роста, в пуховом платке, в пальто со светлым воротником. Приметы совпадали.
Девушка неторопливо шла по протоптанной тропинке вдоль заборов.
— Зина, — позвал Володя, — Зина!
Она остановилась, изумленно подняла глаза.
— Есть только соленая, — вполголоса сказал Павлов. — Иди за мной, Терещенко предатель. Ну иди же, чего ждешь.
Через час они были в лесу.
У первых деревьев Володя сел на снег, стащил валенки, начал растирать ноги снегом.
— Чуть не отморозил, пока ждал, мы на Большую землю дали знать, да поздно, ты уже вышла. Вот какие дела, Надя, — Володя улыбнулся через силу, ноги постепенно отходили, тупая боль медленно поднималась куда-то к сердцу.
