Борису нужна была связь. Связь любой ценой. Без связи он становился беспомощным. Он чувствовал, что вся операция, все, что было налажено с таким огромным трудом, постепенно теряет свой смысл. Разведчик без связи — ничто.
Его радиста запеленговали во время сеанса. Но взять не смогли: последнюю пулю радист приберег для себя. По партизанской рации Борис передал, что нужна связь, и начал ждать, но никто не приходил. Он понимал, что где-то выпало звено в хорошо пригнанной цепочке.
Да, Раух был сильный враг. Сильный и умный. Трудно было узнать, что провалена квартира в Мезинове. Но Борис узнал и сумел сообщить об этом в отряд. Теперь оставалось ждать.
Зина проснулась и еще долго лежала с закрытыми глазами. Вставать не хотелось. Уж очень тепло было под тяжелым, кисло пахнущим шерстью тулупом. Наконец она открыла глаза. В землянке пусто. Только маленькая раскаленная печка смотрела из угла красным добрым взглядом.
Вот уже три дня она в отряде. Начальник разведки капитан Симонов сказал ей: «Отдыхай пока».
Зина лежала и думала. Она заново пережила все то, что случилось с ней три дня тому назад. Какой счастливой была она, выйдя на рассвете из леса, когда под ноги лег укатанный санями проселок. Как ей хотелось быстрее добраться до явки, сесть у печи, расстегнуть пальто, почувствовать жар раскаленных кирпичей! Разве могла она подумать, что именно там ждала ее смерть? Только теперь она поняла, что такое работа во вражеском тылу. Любая случайность, один неосторожный шаг и конец. Первое серьезное задание, словно первый экзамен, только оценки здесь ставят пулями.
Ей спасли жизнь ее товарищи. Она вспомнила посиневшее от холода лицо Володи, побелевшие непослушные его губы. Какой он смешной и какой все же хороший парень! Ждал ведь, замерз совсем, а ждал. На такого можно положиться в любом деле. Зина очень обрадовалась, когда узнала, что им предстоит работать вместе.
Заскрипела дверь, в землянку вкатился клуб пара.
— Надя, к капитану! — крикнул кто-то с порога.
«Это меня. Значит, пора».
Землянка капитана была рядом, в нескольких шагах. У ее двери бессменно дежурили разведчики. Навстречу ей поднялся начальник разведки.
— Садитесь. Мы связались с Большой землей. Сегодня вы пойдете на задание. Слушайте внимательно. — Капитан наклонился над картой.
Часа в три в кабинет Рауха ввалился полузамерзший полицай. Гауптштурмфюрер выслушал его сбивчивый рассказ о смерти Терещенко. Он ничем не выдал своего волнения. Только пальцы рук нервно бегали по сукну стола. Раух ждал этого: исчезновение полицая Федосова, в котором Терещенко признал бывшего работника милиции, проливало свет на это убийство. Совершенно ясно, что Федосов был партизанским агентом. Хорош же этот болван Тараканов, принимает в полицию черт знает кого!
Вчера Раух получил шифровку из Берлина. Ему сообщили, что именно здесь работает очень опытный и хорошо законспирированный советский разведчик. Раух без этой шифровки догадывался об этом. Ясно, что радист с Завокзальной улицы был связан с резидентом. Но его так и не удалось взять живьем.
Штурмфюрер Фрике, руководивший задержанием, получил пулю в живот и потерял еще четверых.
Раух был слишком опытным контрразведчиком, чтобы не понять, к кому шли выданные Терещенко люди. У русского резидента нет связи. Он мечется, ищет ее. Ну что ж! Надо ему помочь. Надо заставить разведчика пойти на человека Рауха. Тогда-то и начнется та партия, ради которой его прислали сюда из Берлина.
Раух закурил, встал из-за стола, подошел к окну. День уходил. Заваленная снегом улица становилась неуютной, чужой. Скорей бы разделаться с этим резидентом — и в Берлин. Уютный, пахнущий кофе и табаком ночной Берлин.
«Совсем раскис, — разозлился Раух, — так, пожалуй, и запить можно».
Он подошел к столу, нажал кнопку звонка.
— Обер-лейтенанта Франка ко мне, — бросил вытянувшемуся в дверях шарфюреру. Франк вошел через пять минут. Свежий, улыбающийся, элегантный Счастливчик Франк, как звали его в абвере.
Раух уже не раз мысленно благодарил шефа за такого помощника. Франк оказался большим специалистом в агентурной работе.
— Садитесь, Курт, — приветливо улыбнулся Раух, — садитесь и слушайте. У меня есть план…
Вороньи вопли, однообразные и унылые, плыли над оврагом. Раньше здесь была свалка из снега торчали остатки самых неожиданных предметов: сломанная спинка кровати, жестяная труба и еще что-то, что когда-то носило имя и имело определенное назначение.
Зина с овражьего горба смотрела на город. Он лежал рядом, в каких-то полутора километрах. Она специально вышла именно сюда. Идти дорогой значит встретить полицаев прямо у шлагбаума, на городской заставе. Правда, документы у нее были надежные, но чем черт не шутит, лучше не рисковать зря. Пришлось ей и Володе Павлову прошагать по лесу не один километр.
— Ну, я пошла, — обернулась она к Володе.
— Ни пуха тебе…
— К черту!
— Осторожно, слышишь?
— Aгa.
— Я серьезно…
— Я тоже…
