Мы носили, возили, водили… Но что мне больше всего запомнилось, так это настроение бойцов. Все они уверены в победе, все чувствуют себя бодро. Мы везли одну девушку-красноармейку, латышку по национальности, раненную в ногу. Она почти не говорит по-русски. Много было привезено и мирных граждан, изувеченных главным образом в Риге…
Да нет, невозможно описать всего, что перечувствовала я за эту ночь. Измучилась до предела. Ну ничего!
5 июля
Гроза…
И какая еще! Сверкает ежесекундно. Дождь такой, что ничего за окном не видно. Гром оглушителен.
Но страшнее во сто крат гроза, захватившая сейчас нашу страну.
16 июля
Ужасное бедствие захватило страну. Немцы уже так близко… Бомбят Ленинград, Можайск. Близко Москва…
Мы занимаемся в сандружине. Работаем в госпитале.
Какой тревожной стала жизнь! Под Кашином — аэродром. Все время летают самолеты. По улицам ходят отряды военных. Прибыли воинские части, зенитки, танки.
Даже воздух стал каким-то другим. Что-то будет? Скорее бы кончить дружину. И… на фронт. Это мечта… разбить фашистов. Защитить нашу Родину, наше счастье!
29 июля
В какие дни живем мы! Вчера вечером по радио были переданы теперь уже ставшие привычными слова: «Граждане, воздушная тревога!»
Тревога была уже не первой, но такая ночь первая. Мы, как всегда, помчались на сборный пункт, к военкомату. Сначала все было тихо. Но затем… Всю ночь слышались шум моторов и отдаленный грохот взрывов. Видели вспышки выстрелов зениток, молнии взрывов. Бой был где-то близко. Какой ужас! Москву бомбят уже давно… Когда же будет конец этому кошмару?
Медицинскую подготовку в дружине мы кончили. Сдали экзамены. Я получила отличные отметки. Нам выдали обмундирование. Теперь бы на фронт! Папа говорит, что надо подумать о людях, к которым идешь, смогу ли я принести им пользу. Я думала. Да, смогу хоть чем-нибудь быть полезной Родине. В этом все!
5 августа
30 июля мне исполнилось 17 лет. Думала ли я год назад, что так будет? И что-то будет еще через год? Если не кончится война, то я обязательно — на фронт. Тогда-то уже возьмут. Ведь мне будет уже 18 лет. Что сейчас делается!
На Москву каждую ночь налеты. Враг подступает все ближе. Ну ничего, недолго ему еще двигаться вперед! С каким героизмом отражают наши бойцы коварные нападения фашистов! Я не могу без волнения вспоминать подвиг героя, капитана Гастелло. Вот это человек! В воздухе его самолет загорелся. Он направил машину на вражеские цистерны с горючим и взорвался вместе с ними. Да сколько их, таких Гастелло, Павловых и других славных героев! Нет, с такими людьми не пропадет наша страна. Не может пропасть!
17 августа
Сегодня по всему Союзу проводится комсомольский воскресник. Мы тоже были в колхозе. Целый день таскали лен. Устала я, а счастлива.
26 августа
Сейчас я опять в госпитале. Каждый день с 6 часов утра до 6 вечера. Устаю.
Дежурю в изоляторе.
В школу начнем ходить с 1 октября.
4 октября
Как давно не писала!
Сейчас только что вернулась с дровозаготовок, из лесу. Но все по порядку.
1 октября пошли в школу. Накануне всю ночь возили раненых и поэтому утром пошли не выспавшись.
Нас собрали и объявили, что учиться будем с 6-го числа, а пока все девочки пойдут в колхозы, а мальчики — на лесозаготовки. В школе в этом году масса новеньких, все эвакуированные, больше из Москвы и Ленинграда.
Мы попросили директора пустить нас в лес. Лес расположен около деревни, где живет бабушка Клары Калининой. Там очень красивые места. Начали пилить. Первый день все работали сносно.
Так же прошел и второй день, но вечером мы ушли в Кашин. На другое утро — опять в лес. Вот эти-то два дня и были самыми лучшими. С утра мальчики организовали подобие бригад. Одна такая «бригада», в которую входили Юра, Саша — новенький, москвич, Женя Никифоров, которого мы за его наружность окрестили Байроном, тоже москвич, и Рэм Меньшиков, ленинградец. Все — чудесные, милые ребята, пригласили меня и Клару работать с ними. Мы с удовольствием.
Работали ребята замечательно. Только щепки летели. За одно утро напилили больше 10 кубометров при норме 9.
6 октября
Ну, вот он, и десятый класс. Мы — выпускники!
Сегодняшний день кажется почему-то уже прошедшим давно-давно.
Что же было?
А вот что.
Вчера с утра села я писать Люсе письмо. Вдруг воздушная тревога. Оборвала письмо на полуслове, помчалась на сборный пункт.
После отбоя нам объявили, что нужно снова начать дежурства в госпитале. К 6 часам пришла туда. Пришла опять в свой изолятор. Теперь там лежат только трое, и все выздоравливающие. Один из них, ростовчанин Заславский, молодой, интересный, ранен в ногу, плечо и голову, попросил меня написать ему письма. За вечер написала целых четыре. Славный он человек и прекрасный патриот и большевик. Если бы все были такими, то недолго бы еще торчали варвары на нашей земле.
Долго мы разговаривали с ним, затем погас свет, он уснул. Я вышла в коридор, посидела, побродила. Ночь тянулась очень долго. Холодно было отчаянно. Спать — где уж там!
Пришла домой утром. Чуть вздремнула, и надо в школу идти.