В школу пришла минут за десять до звонка. Класс наш — в углу, наверху. Маленький, неуютный, холодный. Сейчас еще не знаю, но мне кажется, что дружным класс не будет. А впрочем, поживем — увидим.
Быстро пролетели уроки. Прямо из школы прошла к папе в райком. Хотела достать там учебник по истории. Шли туда с Ю. и Сашей. По дороге Саша сказал мне, что ему нравится мой характер. Он считает меня твердохарактерной. Как глубоко он ошибается! Нет, характер мой не может нравиться. Я знаю, он у меня пренеприятный. Себя же он назвал бесхарактерным. Вот уж не сказала бы!
Ну, кончаю пока. Становится темно. Теперь рано темнеет. Осень.
9 октября
Уже четыре дня учимся. Как это хорошо — ходить в школу, учить уроки, дрожать перед тем, как спросят, и радоваться, когда все сойдет благополучно.
Нового в школе сегодня ничего не было. Впрочем, нет! На втором уроке я взглянула в окно: все бегут, мечутся… Тревога! Мы побежали на пост, а вся школа — в убежище. Прошло минут двадцать, и — отбой. Вернулись и продолжали занятия.
Сегодня по радио передали, что взят Орел. Еще один город. Еще тысячи людей без крова, под открытым небом, тысячи замученных, истерзанных…
Заняли враги много, так много, что после того, как прогоним их, долго еще не войдет жизнь в обычную колею. Может быть, нам-то и не удастся пожить спокойно и безмятежно. Наше время не для личной жизни. Все для Родины! А ведь через много лет люди будут учить по истории о наших днях и позавидуют нам. Безусловно, что наше время красиво, полно героизма, мужества, подвиги совершаются на каждом шагу. Но все личное отброшено назад, оно не так важно, как то, чем живет Родина.
10 октября
Уже пять дней проучились в школе. Как быстро!..
Так же быстро пролетит и весь год, если только удастся закончить его. Сегодня опять была тревога. Над городом кружили два немецких самолета. Но, ничего не сделав, удалились восвояси. Мальчики наши забрались на крышу, а мы — на свой пост.
Меня еще не спрашивали.
В этом месяце наша школа дает концерт в госпитале. Давид споет, Женечка будет читать, Клара — тоже. Что еще готовят, точно еще не знаю.
14 октября
Мы опять не учимся. На четыре дня школа отправилась в колхозы. Нас, сандружинниц, оставили в городе на случай воздушной тревоги. Дружина дежурит в госпитале. Там сейчас многие поправляются.
Какое приятное чувство испытываешь, когда видишь, как человек, которого привезли чуть живым, начинает понемногу поправляться, становится веселее, разговаривает, улыбается, а затем становится на ноги, ходит. Да это же счастье — поднять человека с постели, сделать его здоровым!
Заславский вчера прошелся до окна и обратно. Пичугин тоже пробует шагать. Как хорошо! Я навещаю их очень часто, и они уже ждут меня, спрашивают у сестер, когда же я приду.
Завтра в школу. Увижу опять ребят. Я уже немножко соскучилась без них.
15 октября
Вчера прихожу — в кухне целый ворох вещей. У нас остановились беженцы из Калинина: женщина-учительница с девочкой.
Папа сегодня уехал в район, по подготовке населения к эвакуации. Значит, скоро мы уедем отсюда. Как? Куда? Ничего неизвестно. Может быть, придется так же, как эти калининцы? Да это бы хорошо. А вдруг пешком идти придется? Ну куда пойдешь?
Вот ужас! Калинин уже весь разгромлен. Не сегодня-завтра его займут немцы. Сейчас получила письмо от Леши Белова. Он уже на Урале.
17 октября
Кашина не узнать. На улицах столько народу, непрерывное движение грузовиков, «эмок»…
Вчера мы начали собираться в дорогу. Уложили мешки, чемоданы. Вечером сходила в госпиталь. Простилась со своим изолятором, с бойцами. Чуть всплакнула. Заславский сказал: «Будем живы — никогда вас не забудем». Милые мои, счастливо вам всем поправиться!
Жмурко уехал раньше. Он оставил мне такое славное, теплое письмо со стихами. Где-то он? Приходил он в школу — проститься с мамой, но я его не видела. Сегодня с утра ходила в школу — взять личные дела: свое и Ренино. Прошла по городу, была в библиотеках…
В доме сейчас невообразимый хаос. Везде валяются вещи, все вверх ногами. Скоро уедем.
25 октября
Сегодня передали но радио, что наши войска оставили город Таганрог. Враг совсем близко от Ростова. Донбасс обошли. Еще немного — и замкнут его в кольце. Бои идут уже под самой Москвой. На Можайском направлении. Калинин уже взят. В здании обкома партии — штаб армии немцев. Город разгромлен. Положение более чем серьезное. Враг движется к нашему сердцу, к нашей столице. Неужели и ее придется сдать? Так тяжело…
Город наш сейчас наводнен беженцами. 3-я школа уже не работает — живут беженцы, в нашей школе заняли весь первый этаж, и мы начали учиться в две смены, а скоро, вероятно, совсем прекратятся занятия. Да вообще все идет так, что нам, вероятно, придется покинуть город. А там что?