Ехало нас в машине четверо. Я, Хрусталев (инструктор обкома), командир нашей соединенной партизанской группы и комиссар ее. Оба славные, простые, чудесные парни. Командир награжден орденом Красного Знамени за финские бои.
Ехали мы через Торжок. Как ужасно он разрушен! Такой славный городок весь превращен в развалины. Затем проезжали мимо многих-многих других, в большинстве разрушенных, селений.
В Кувшинове остановились. Здесь Хрусталеву надо было явиться в штаб фронта. Поехали туда. И вот… уж не знаю как, попала я (вместе со всеми своими, конечно) к бригадному комиссару Абрамову. Вот тоже удивительно интересный человек. Такой образованный и тоже… тонкий. (Это мое выражение, я-то его хорошо понимаю). И он говорил со мной о том же самом, о чем сейчас говорят все. Почему я иду в отряд, зачем, знаю ли, что меня там ждет, не лучше ли вернуться. И опять я повторяла то же, что приходилось говорить много-много раз о себе в уме…
И вот сейчас пишу я в его комнате. Они ушли, а мы с нашим отрядным комиссаром остались одни. Вот, я пишу, а он о чем-то думает. Как много-много всего хотелось написать, а получается чепуха.
(Без даты)
Здравствуйте, милые мои папуся и мамочка!
Вчера мы выехали из Калинина и переночевали здесь, откуда я вам сейчас пишу. Едем чудесно. Правда, погода сейчас холодная, но в моем распоряжении теплые вещи. Знаете, мои начальники обо мне рассказали самому генерал-полковнику Коневу, и сейчас я поеду к нему знакомиться, так как он захотел меня увидеть…
Лестно, правда? Наши партизанские командиры хотят взять меня к себе в штаб, уж там-то полная безопасность, но этого-то я и не хочу. Ну ладно, там будет видно, а пока мне так хорошо!
Я получила от командира личное оружие — пистолет с двумя обоймами, а в Торопце получу уже и автомат (немецкий), которым пользоваться уже научилась. Вообще за эти дни я узнала столько всего нового, столько интересного, что никогда не забуду этого времени.
Проезжали мы по местам, разрушенным и искалеченным немцами. Ой какой ужас! Сколько разрушений, сколько несчастий наделали они! Неужели мы не отомстим за все это! Милые, если бы вы все видели, вы и сами пошли бы в отряд вместе со мной. И какая интересная работа предстоит мне в отряде! Ой какая я счастливая!
В Торопце получу я и полное обмундирование, так что ничего присылать мне не нужно. Ничего! Все дадут, что только понадобится.
Ну, а что нового у вас? Приехала ли Ренок? Как вы себя чувствуете? Как мамуськино здоровье? Что нового? Пишите мне скорее. Я очень, очень жду, очень хочу поскорее узнать хоть что-нибудь о вас.
12 июня
Сидим в Осташкове. В Кувшинове к нам в машину сели еще 5 человек: переводчик, радист и трое разведчиков для нашей бригады. Вообще, судя но всему, дела у нас будут большие. Как хорошо! Эта пятерка — замечательная. С ними уже совсем близко сошлась. Я, наверное, останусь в бригаде при штабе. Так говорят. Приехали мы сюда вчера, к вечеру. Пошли в кино, побродили по городу и легли спать. Я по вечерам иногда начинаю скучать. Вчера написала письмо домой.
14 июня
Сегодня или завтра уходим.
(Без даты)
Здравствуйте, родные, дорогие мои!
Это письмо пишу я вам из села Куньи, куда мы приехали вчера вечером, в последний день моего пребывания на родной земле, до возвращения после победы. Завтра мы переходим «туда». Не беспокойтесь, я буду в полной безопасности. Сегодня догнали наш кашинский отряд. Как рады мы были все, когда встретились! Сашок здорово похудел, загорел и вырос.
Я чувствую себя прекрасно. Никогда жизнь не казалась такой интересной и настоящей. Я в отряде буду работать в разведывательной группе и жить буду при штабе. Работа моя, правда, нелегкая, но чрезвычайно интересная и нужная. Товарищам своим, с которыми буду непосредственно работать, я верю. И знаю, что они никогда не выдадут. Отношения у меня со всеми командирами и работниками штаба очень хорошие. Вообще и своим положением, и в целом своей настоящей жизнью очень довольна.
Я нашла свое место, здесь я в родной обстановке, мне легко, хорошо, я обязательно вернусь с победой, а даже если и случится что-нибудь, то знайте, что я погибну честно. Это настроение всех наших. Приходится уже теперь переносить немало трудностей, но посмотрели бы вы, как я бегаю по заданиям, дежурю, готовлю обед, так вы меня и не узнали бы. Сплю я очень мало, загорела ужасно, лицо обветрилось, может быть, чуточку погрубело, но это неважно.
Питаюсь пока прекрасно. Так что худеть не собираюсь.
Одним словом, «жизнь прекрасна и удивительна!»
Сегодня на наше село было уже четыре налета немцев. Бомбят жутко. И из пулеметов лупят. Бомбы рвались от нас метрах в семидесяти, а пули буквально визжали над головой (я в канаве лежала). И видите — уцелела. Следовательно, и никогда ничего со мной не случится. Я в этом глубоко уверена. Теперь я некоторое время не смогу писать вам непосредственно сама, но вы не беспокойтесь, вам будет обо мне писать человек, который будет с нами связан.