Наш эшелон подошел к станции Торопец. Мы спешно выгрузили оружие, снаряжение, продовольствие. Все наскоро сложили в кучу и прикрыли плащ-палатками. Мне не терпелось скорей пойти в город, разыскать инструктора обкома партии Хрусталева, узнать, где Ина.
Неожиданно встретился с Хрусталевым по пути в райком. Передал ему предписание о направлении меня во 2-ю партизанскую бригаду. Он предупредил мой вопрос:
— Идемте же вместе разыскивать вашу дочь!
— Как разыскивать?
— Да так. Она узнала, что на днях бригада должна выйти за линию фронта, и, не закончив лечения, вчера тайком уехала из опергруппы.
Спешим в райком. Звоним по всем заставам. Нигде ничего не знают. Бегаю по штабам погранполков, расположенных в городе. Наконец поздно вечером узнаю, что Ина задержана КПП в тридцати пяти километрах от Торопца. Связи с заставой нет. Наутро заказал верховую лошадь. В пять часов я уже в райкоме. Жду с нетерпением коня, а его все нет. Послал на базу связного.
Девять часов! Нетерпеливо хожу по огромному залу заседаний райкома, где расположился сборный пункт партизан. Открывается дверь, и я вдруг вижу мою Инку в черном беретике, в белой кофточке и больших сапогах.
— Папа!
Она, как вихрь, бросилась ко мне. Объятия, поцелуи, сотни вопросов. Вот она со мной, моя дочка. Загорела, погрубела, чуть-чуть похудела, но все такая же веселая, жизнерадостная, непоседливая.
Я едва успеваю отвечать на ее вопросы. И вдруг на кисти правой руки замечаю большой засохший струп, пальцы у Ины немного припухли.
— Что это, Ина?
— Так, ничего, пустяки, расскажу после. А ты… надолго сюда?
— Насовсем.
Она некоторое время смотрит на меня молча, затем обнимает, целует, тормошит.
— Как я рада, что ты здесь! Только ты, пожалуйста, не делай глупостей и отправляйся домой. Как там мама одна будет справляться? Да и мне здесь лишняя забота с тобой. — Она принимает озабоченный вид. — Да, папа, это тебе не Кашин и… не гражданская война, это более серьезное, — говорит она поучающим тоном.
— Ну, ну, ничего. Уж я как-нибудь постараюсь привыкнуть и не причинять тебе больших хлопот, — отвечаю в том же серьезном тоне, а сам еле сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться.
— Да, что ж мне теперь с тобой делать? — в раздумье говорит она.
— Прежде всего, девочка…
— Папа, я уже не девочка, а разведчица 2-й Калининской партизанской бригады.
— Прошу прощения. Прежде всего, товарищ разведчица, надо разыскать почту и послать телеграмму домой о том, что я нашел тебя живой и здоровой.
Телеграмма и письмо отправлены.
Приходим к вокзалу, где остановилась наша группа. Мои товарищи уже знают об Ине. Знакомство. Радушные приветствия. Готовим завтрак. На разостланной палатке раскладываем угощение.
Девушки усиленно предлагают варенье, конфеты, сгущенное молоко. Я с серьезным видом отодвигаю сласти от Ины.
— Разведчики привыкли к сухарям. — И подвигаю ей кучу сухарей.
— Это тогда, когда разведчики в разведке, в тылу врага, — парирует Ина и намазывает вареньем кусок хлеба.
В веселых шутках проходит завтрак. Ину просят рассказать о своих злоключениях и тылу врага. Девушки интересуются, что у нее с рукой.
— А, обожгли мне немножко.
Секретарь Новоржевского райкома партии товарищ Романов уговаривает Ину остаться в его группе, чтобы вместе идти за линию фронта, но она категорически отказывается — не может она оставить товарищей, с которыми уже сдружилась, ходила вместе на боевые задания.
— Если бы вы только знали, какие это прекрасные, смелые ребята!
Ина рассказывает о своей подруге Зое, о каком-то Геньке, Игоре Глинском, о черненьком Макаше. Слушая ее, мы, как живых, видим этих ребят и девушек и, как и она, начинаем любить их. О себе она рассказывает сухо, кратко:
— Ну, арестовали в Пустошке. Допросили. Посадили, а потом я убежала. Вот и все. А вот наши ребята впятером вели бой с немцами, а тех была чуть не целая рота. Правда, ребятам пришлось отойти, но нужна смелость, чтобы вступить в бой с такими силами…
Пришли машины, чтобы отвезти приехавших в распоряжение оперативной группы. Наша бригада находится где-то ближе к линии фронта, готовясь к переходу.
Мы с Иной направились в город, чтобы поискать попутную машину. Около двух часов мы просидели на КПП, но, как назло, ни одной попутной в нужном направлении. Вместе с нами машины ожидали несколько командиров. Кто-то из них сказал, что ночью пойдет поезд на Кунью. Мы решили ехать поездом.
На вокзале мы узнали, что поезд, если будет, пойдет ночью. Решили поужинать. Поблизости в лесочке развели костер и в котелке вскипятили чай. Лежа на траве с кружками чаю в руках, мы тихо беседовали. Наконец я уговорил Ину рассказать о себе подробно.