— Мои чувства? При чем тут они? Если бы у тебя, Аки, изначально были ко мне чувства, ты бы не отвечала на ухаживания Обаты и не стала бы даже ставить на кон отношения со мной. Ты сомневаешься, потому что у тебя есть чувства к Обате, а меня тебе просто жаль. Сначала сама мне предложила встречаться, теперь сама передумала.
Слова Миты глубоко врезались мне в сердце. Действительно, я пыталась, используя Обату, узнать, что чувствует ко мне Мита… Но лишь потому, что мне нравился Мита. По-настоящему нравился.
— Ты мне очень нравишься, но я совсем не понимаю, что ты испытываешь ко мне. И меня всегда это тревожило. Что ты обо мне думаешь? Почему согласился со мной встречаться? — Я решилась спросить то, что всегда хотела, но никак не могла. Страшно было услышать ответ. Руки, державшие чашку, слегка дрожали.
— Разве уже не все равно? — раздраженно сказал Мита.
— Нет, меня это очень давно беспокоит.
Да, Мита всегда такой. Как пугливая кошка: чем ближе к ней пытаешься подойти, тем больше она отдаляется от тебя. Даже если хочешь узнать истинные чувства, он никогда не скажет.
— Тебя поэтому он привлек? — бросил он отстраненно.
На мгновение я даже перестала дышать. Я попыталась как-то возразить, но слова застряли в горле. Возможно, все так и было, как сказал Мита… Но это не то, что я хотела от него услышать!
— Давай не обо мне, я хочу узнать о твоих чувствах, — повторила Аки, собравшись с силами.
— Какими бы ни были мои чувства, твои уже изменились. Ничего не поделать, — безразличным тоном произнес Мита.
Я была опустошена.
Мита отдалился. Хоть он и сидел передо мной, душой он был не здесь. Я была для него уже в прошлом.
Из моих глаз полились слезы. Мита удивился:
— Почему ты плачешь в такой момент? Ты же хочешь встречаться с другим. Это меня бросили. Тебе не о чем грустить. Иди к тому мужчине, который тебе нравится.
— Ты злишься на меня?
Лучше бы он злился, кричал, бил себя по груди — что угодно лучше, чем ледяное безразличие.
— Не-а. Мне только не нравится, что мы вынуждены вести этот разговор в подобном месте. — Голос Миты был спокоен.
— Нам больше не о чем говорить. — Он взял листок с заказом и пошел на кассу.
Аки осталась сидеть на диване, не в силах встать.
Дом с теплыми терракотовыми стенами, черный железный забор с античным дизайном вокруг него, оранжевые стены вестибюля с витражными окнами, прозрачный лифт в ретростиле — квартира находилась на четвертом этаже, по правую сторону от лифта, в конце коридора. Аки открыла дверь. Прохладно. Она сразу же прошла в гостиную — полупустая чашка кофе и разбросанные на полу газеты. Должно быть, Нобумицу в спешке с утра уходил из дома. Аки подняла газеты и, сложив их, убрала на журнальный столик.
Нобумицу говорил, что так спешил с женитьбой, потому что уже знал о своем повышении, он понимал, что потом будет очень занят на работе.
— Я подумал, что ты меня можешь бросить, если мы совсем перестанем видеться, хотя у нас все так хорошо складывается…
