– Мне очень жаль, Ви. Я не знаю всех ее мотивов, но понимаю, что без нее я бы не смог заполучить контракт. А сейчас мне это очень необходимо. Мне дали денег. Аванс. Я могу отдать его маме и избавиться от Чета. – Он осторожно взял меня за плечи. – Клянусь, я только твой. И знаю, что это похоже на пощечину. Вижу по твоим глазам, и я… – Он оборвал себя на полуслове, его переполняли разочарование и боль. Он с трудом сглотнул. – Я люблю тебя. Ничто и никогда этого не изменит.
– А она собирается попытаться, – слабым голосом ответила я.
– И обломается. Обломается, потому что я ей даже не позволю попытаться.
Во мне бушевали ревность и неуверенность в себе. Но я знала Миллера. Дав обещание, он его сдержит. Он обещал помочь Эвелин, и я не могла просить его нарушить слово.
– Я должна доверять тебе, – неохотно выдавила я. – Или у нас ничего не останется.
Миллер притянул меня в крепкие объятия. Я прижалась щекой к его теплой груди, слушая вибрацию его голоса.
– Ты можешь мне доверять. Я делаю ей одолжение, вот и все. Ты будешь в часе полета. Стану навещать тебя, или ты ко мне прилетишь этим летом, до начала занятий. И в ту самую гребаную секунду, когда альбом будет готов, я вернусь…
– Меня здесь не будет.
Он напрягся.
– Что, почему?
– Мои родители разводятся и продают дом. У меня нет денег на наш университет, поэтому я еду в Техас. Бейлор заплатит за мое обучение.
– Техас, – повторил он, отпуская меня и садясь на край кровати. – Господи. Когда это случилось?
– Я вчера узнала. Они разорены. Ничего не осталось.
Он покачал головой, уткнувшись взглядом в пол.
– Мне очень жаль, Ви. И за Санта-Круз. Знаю, что это была твоя мечта.
Я села на кровать рядом с ним.
– Что нам теперь делать?
– Не знаю. «Голд Лайн» собирается записать альбом, и, если все получится, зайдет разговор о туре. Я смогу выступать на разогреве у Эда Ширана.
– Эд Ширан? О господи… Это очень круто, – воскликнула я, поражаясь, как разбитое сердце могло переполняться радостью.
– Это еще не точно, но черт, Ви. Я думал, что труднее всего будет справиться с такой долгой разлукой… – Его глаза расширились от внезапной мысли, и он схватил меня за руку. – Поехали со мной.
– Куда? В Лос-Анджелес?
– Да, и, если состоится тур, ты тоже поедешь со мной.
– А как же моя учеба?
– Всего на год. Джек Вильегас, сотрудник из «Голд Лайн», он действительно очень в меня верит, Ви. Как и ты. Может быть, я заработаю достаточно денег, чтобы оплатить твое обучение. И в следующем году сможешь поступить в Калифорнийский университет в Санта-Крузе или в Лос-Анджелесе. Это может сработать.
После стольких лет недоверия и сомнений его переполняла надежда. Но я покачала головой.
– Не могу.
На его лице отразилось разочарование, взгляд помрачнел.
– Из-за Эвелин?
– Не только, но и это тоже. По крайней мере, у нее будет работа. Цель. А чем буду заниматься я? Бегать за вами двумя? А как насчет моих собственных планов? К тому же предложение Бейлора в дальнейшем поможет мне поступить в Медицинскую школу. Потому что у меня впереди еще лет десять учебы в университете. Я должна придерживаться плана. Нельзя прерваться на год или отложить поступление.
Взгляд Миллера стал жестче, челюсти сжались.
– Тогда я могу. Позвоню Джеку и…
– Ни в коем случае, – отрезала я. – Ты должен поехать и записать этот альбом, а я должна преследовать свои цели. Ты не можешь пожертвовать ради них своей мечтой, а я не могу бросить их на год, чтобы повсюду следовать за тобой. Я буду несчастна.
– Несчастна, – повторил он. – Ты будешь со мной.
Мои глаза наполнились слезами.
– Миллер…
– Нет, я все понимаю. Тебе этого недостаточно, – произнес он, и я слышала невысказанные слова.
«Меня недостаточно. Снова».
Эта мысль ясно отражалась в его глазах, смешиваясь с воспоминаниями о том, как когда-то его уже бросали.
– Миллер, подожди, – взмолилась я, когда он начал одеваться. – Мы не закончили, нам нужно поговорить. Во всем разобраться.
– Не могу. Мне пора. Мама и так слишком долго пробыла с Четом.
Он натянул ботинки, взвалил на плечо сумку и взял футляр с гитарой.
Одевшись, остановился передо мной, его тон был жестким.
– Поговорим позже.
Он наклонился, коротко поцеловал меня в макушку и отвернулся. Но я поймала его за руку, развернула к себе лицом и подождала, пока наши взгляды встретятся. Выражение его стальных голубых глаз мгновенно смягчилось. Он бросил сумки с футляром и обнял меня.
Не говоря ни слова, мы прижимались друг к другу. Это тупик. Наша любовь друг к другу слила нас вместе, в то время как обстоятельства разлучали.
Через несколько мгновений он снова взял свои вещи и ушел.
Я опустилась обратно на кровать, где простыни были испачканы кровью. Яркое доказательство произошедшего этой ночью, хотя теперь все казалось лишь сладким сном.
