Он достал трубку из кармана длинного, достающего почти до земли кожаного плаща и, стянув перчатку с руки, прикурил. Видимо, я моргнула не в самый удачный момент, потому что не успела заметить ни зажигалку, ни спичку. Миг, и трубка была готова к использованию, а мужчина выпускал изо рта клубы густого дыма.
Беспокойство зашевелилось в животе, руки похолодели от страха, становясь ледяными. Из дома не доносилось ни звука. Что же он сделал с мамой? Почему она не выходит? Почему я не слышу ее шагов?
Я перевела взгляд на Гарри, который успел присесть за машину как раз в тот момент, когда незнакомец вышел. Теперь парень отчаянно вращал вытаращенными глазами и прикладывал палец к губам, умоляя не шевелиться.
– Ван Торн! – услышала я голос мамы в глубине дверного проема, а затем появилась и она сама.
Ее длинные волосы были затянуты в высокий конский хвост. Кутаясь в огромный свитер и скрестив руки на груди, она вышла на крыльцо и встала за спиной незнакомца.
От сердца отлегло, и кровь, застывшая в жилах, снова потекла, разливая тепло по конечностям. С мамой все было в порядке, и, очевидно, она знала этого человека.
Мама сделала еще несколько шагов и вновь замерла, барабаня пальцами по предплечьям. Она нервничала, но не была напугана. Голос ее не дрожал, в нем различались нотки ярости.
– Она никуда не отправится, Ван Торн! Слышишь? Достаточно с меня бед, которые принесла нам ваша… страна, – последнее слово мама почти выплюнула.
– Страна? Да это целый мир, Агнес. – Голос человека, которого звали Ван Торном, был низким, но мелодичным и приятным. В нем не было агрессии, а значит, маме ничего не угрожало, скорее, это она могла наброситься на мужчину.
– Наплевать мне, чем вы считаете то место, в котором творите свое богомерзкое ремесло! Хоть королевством называйте, только отвяжитесь от нас! Я сделала все что могла, чтобы оградить детей от этого, с вашего позволения, мира, и что я получила? – Мама в несколько шагов преодолела расстояние до мужчины и толкнула его в спину, заставляя повернуться лицом: – Что я получила, Ван Торн? Вы украли моего сына! А теперь хотите забрать и дочь? Я что, недостаточно страдала, ты, бесчувственный кусок…
Мама не успела договорить пылкую речь, когда Ван Торн прервал ее, положив руку на плечо, а второй указал в сторону маминой машины. Трубка все время оставалась у него в зубах, и он не прекращал выпускать дым, будто паровоз.
– Агнес, если ты не хочешь, чтобы твоя дочь и ее дружок, спрятавшийся за твоей машиной, услышали, как ты используешь бранные слова, советую остановиться и пригласить их войти.
Мама резко повернула голову в сторону куста, где я сидела. Гарри замер, обдумывая, как ему поступить.
– Серьезно, парень, ты можешь вылезти и помочь Веронике добраться домой, сама она это сделать не сможет, а от моей помощи откажется. По крайней мере, пока, – сказал Ван Торн устало.
Я не уловила никакой враждебности в фигуре этого мощного мужчины. Он был по крайней мере на голову выше Гарри, плечи его были шире, а ладони могли запросто сжать чью-нибудь голову и раздавить, словно арбуз.
– Дочка, – проговорила мама, – выходи.
Слова мамы послужили сигналом для Гарри, и он медленно встал из-за машины, держа руки перед собой.
– О, ты можешь опустить руки, я не коп, – расхохотался Ван Торн. – В отличие от твоего отца, у меня нет пушки.
– Но есть кое-что похуже, – взвилась мама.
Гарри молча подошел ко мне, не рискуя поворачиваться к странному мужчине спиной. Ему пришлось пятиться. Он прошептал мне на ухо:
– Понятия не имею, откуда этот человек все про нас знает, я вижу его впервые.
– Как только вы зайдете внутрь, я все вам расскажу, – отозвался Ван Торн. – У меня прекрасный слух, не удивляйтесь.
– Ничего ты им не расскажешь! – прошипела мама. – Я не позволю тебе запудрить мозги моей дочери!
– Она имеет право самостоятельно принимать решения, – спокойно ответил Ван Торн.
– Решения здесь принимаю я! – закричала мама и остановилась лишь в тот миг, когда я поравнялась с ней, держась за плечо Гарри.
Она оглядела меня сверху вниз и, остановив взгляд на ноге, поперхнулась словами.
– Что за… Быстрее заводи ее в дом, Томпсон-младший, – приказала она.
Я давно не слышала такой твердости в ее голосе. Мама превратилась лишь в тень от себя прежней. Она ходила по комнатам будто призрак, перестала проводить время со мной и братом, занимаясь лишь работой. Когда она бывала дома, то предпочитала сидеть с книгой или делать вид, что нас не существует, снимая маску безразличия только в особенных случаях.
Сейчас я видела на ее лице настоящие эмоции: ярость, решительность и страх. Даже когда пропал Майки, она отреагировала сухо, не плакала и продолжала делать вид, что ничего не случилось. Но теперь все изменилось, она выпустила то, что бурлило внутри нее, на свободу.
Она молча развернулась и проследовала в глубь дома, провожая нас с Гарри в гостиную. Парень остановился, не желая, чтобы Ван Торн шел позади. Все-таки он был сыном шерифа и знал, что оставлять потенциально опасного человека за спиной не лучшая идея.
