Я не могла понять, что случилось с Гарри, это было настолько странно, что голова начала раскалываться. Каким образом Ван Торн смог обездвижить моего одноклассника? Я никогда не верила в магию, несмотря на то что очень любила мистические фильмы, а также изучала историю гонений на ведьм. Но в случае с рассказами и кинематографом – это были всего лишь выдумки, а инквизиция – свидетельство человеческой непросвещенности и жестокости, безнаказанности и упоения властью.
Теперь же, глядя на Гарри, ноги которого не могли оторваться от пола, а горло – издать и звука, меня охватил настоящий ужас. Я рванулась в противоположный угол дивана, стараясь отползти от Ван Торна как можно дальше. Его притворное спокойствие угнетало меня все больше. Может быть, я слишком сильно перенервничала, пока мы с Гарри добирались домой, и все это мне кажется?
– Вероника, – Ван Торн поднял руки в успокаивающем жесте, – все нормально, бояться нечего.
Он приблизился еще на несколько шагов, и я вжалась в спинку дивана.
– Н-н-не подходите ко мне, – промямлила я. – Мама!
– Все нормально, Вероника, – устало ответила та, – он не сможет причинить тебе вред.
– Вот видишь, Агнес права, я сейчас все расскажу. А сначала покажу, если ты позволишь, – он указал на мою ногу.
Я, словно болванчик, замотала головой, подтянула колени к себе и застонала от боли.
– Ты сделаешь только хуже, Вероника, – посерьезнев, сказал Ван Торн.
– Сначала верните Гарри в нормальное состояние, – еле ворочая языком, сказала я.
– О, как пожелаешь. – Ван Торн щелкнул пальцами, и Гарри тут же начал вопить.
Такого крика я не слышала, пожалуй, никогда. Вероятно, парень сильно испугался, и я могла его понять. Представить страшно, что такое внезапно лишиться голоса и возможности передвигаться.
– Гарри, милый, успокойся, – заговорила мама мягко, – все нормально.
– Ничего не нормально! – возопил Гарри. – Я… я не могу пошевелить ногами, а минуту назад не мог разговаривать! Сейчас же отклейте меня или я… я…
Ван Торн махнул рукой, и речь Гарри снова прервалась. Тот замолотил руками в воздухе, бросая на мужчину негодующие взгляды.
– Я расколдую тебя полностью, если ты перестанешь орать, Томпсон-младший, и вмешиваться в наши дела. – Ван Торн повернулся к Гарри: – Итак, ты обещаешь, что замолчишь и спокойно сядешь на диван, не прерывая меня ни на секунду? Иначе я заколдую тебя снова и в этот раз уже не буду таким благосклонным.
Гарри негодующе уставился на Ван Торна, зло блеснув глазами и тяжело дыша, но затем удрученно кивнул головой, и Ван Торн махнул рукой. В тот же миг Гарри практически повалился на пол, ухватившись за мамино плечо, и та тоже покачнулась на месте, не в силах удержать вес человека, который был в два раза крупнее нее.
– Вы! Да как вы посмели… – начал было Гарри, но Ван Торн прервал его.
– Томпсон, кажется, мы только что договорились, – холодно отрезал он, и Гарри замолчал.
Парень угрюмо плюхнулся на противоположный конец дивана, скрестив руки на груди и враждебно уставившись на Ван Торна. Щеки его покраснели, заходили желваки. Дышал он тяжело, как разъяренный бык.
Мама подошла к шкафчику на кухне и достала какой-то пузырек. Затем налила воды в стакан, капнула туда несколько капель и залпом выпила, приложив руку ко лбу. Эта ситуация вымотала ее. Я видела, как тяжело ей было на самом деле, несмотря на то что она всячески старалась скрывать эмоции.
– У нас не так много времени, четвертые сутки подходят к концу, – сказал Ван Торн уже более нетерпеливо. – Давай ногу, Вероника, а затем я все объясню.
Я снова запротестовала, но отодвигаться было уже некуда, я больно врезалась в спинку дивана и затравленно смотрела на Ван Торна.
– По правде говоря, у меня нет никакого желания с тобой возиться, ни с кем из вас. Ты совсем не похожа на своего отца, – он потер переносицу, – но нога все-таки тебе еще понадобится.
С этими словами он схватил меня за лодыжку и притянул. Я завопила, но голос пропал окончательно, поэтому из груди вырывалось лишь что-то похожее на карканье. Мама подошла и взяла меня за руку.
– Вероника, все будет хорошо, потерпи немного, – уговаривала она меня.
Я зажмурилась и почувствовала, как холодные пальцы Ван Торна ощупывают мою ногу. Сначала было очень больно. Казалось, сотни иголок вонзаются в плоть и кость ломается на тысячи осколков, а затем нога стала гореть, будто в огне, но я лишь крепче сжимала зубы, опасаясь, как бы они не раскрошились.
Спустя несколько минут этой пытки боль стала отступать, жар уменьшился и постепенно стих совсем. Я приоткрыла один глаз и посмотрела на Ван Торна, тот подмигнул, и я скривилась в ответ, боясь пошевелить ногой.
– Как новенькая, – хлопнул в ладоши Ван Торн.
Я неуверенно покрутила ступней и не почувствовала ни тени прежней боли. Затем перевела взгляд на ногу и, к своему огромному удивлению, не обнаружила ни отека, ни синевы.
