Директор казался чудаком, витающим в облаках. Взгляд его фиалковых глаз то и дело устремлялся ввысь, к шпилям Академии, а сам рассказ казался путаным.
– Ты многое поймешь, Вероника, – мягко сказал мистер Жером, – а еще больше не поймешь. Я провожу тебя к кабинету преподавателя истории. Занятия уже начались, и в коридорах не будет такого столпотворения, тебе удастся хотя бы сейчас избежать любопытных взглядов.
Тон мистера Жерома звучал успокаивающе, и я немного расслабилась, осознав, что он настроен более благодушно, чем все остальные маги. Директор не испытывал отвращения к людям, лишенным способностей, или под страхом порицания Верховного Правителя хорошо скрывал истинные эмоции.
Мистер Жером подошел к высокой двустворчатой двери и взялся за правую ручку. Вблизи ее высота показалась ошеломляющей, в такую дверь мог войти не просто великан. Даже если бы тролль ехал на самом огромном в мире мамонте, он все равно без проблем преодолел бы этот дверной проем. Я запрокинула голову, чтобы рассмотреть резьбу над дверью, и прищурилась. Со стены над створками на меня смотрела птица феникс, подобная той, что висела у меня на шее и приятно холодила кожу. Феникс был не один, рядом с ним восседали ворон и орел.
– Эти птицы символизируют мудрость, – сказал мистер Жером, перехватив мой взгляд. – Думаю, подобное толкование не слишком отличается от того, что принято в вашем мире.
Мистер Жером толкнул створку двери, приглашая пройти вперед. Я помялась в нерешительности, а затем сделала несмелый шаг, зажмурившись. Воздух внутри был гораздо прохладнее. Аромат зелени и свежести сменился запахом книжных страниц и трав. Он приятно щекотал нос, и, услышав, как дверь глухо затворилась за спиной, я наконец решилась открыть глаза.
Холл Академии представлял собой большое, круглое помещение, размером с футбольное поле. Несколько тысяч волшебных свечей горели голубым пламенем, разгоняя легкий сумрак. Свет мягко лился сквозь полукруглые витражные окна. От желания взлететь по лестнице и прикоснуться к этим необычным разноцветным кубикам стекла кололо кончики пальцев. Мрамор на полу и стенах искрился, подсвеченный ультрамарином.
Бронза узорами легла на перила широкой лестницы, расположенной посередине. Лестница спиралью уходила наверх, закручиваясь и сужаясь у потолка, как змея. В здании было не меньше шести этажей. По обе стороны от лестницы тянулись ряды многочисленных тяжелых бронзовых дверей.
Люстра в стиле барокко свисала с потолка, она была такой большой, что, упади она на пол, могла бы раздавить десяток человек. Прохладу в помещении создавал ветерок, вороша волосы на затылке, и не возникало сомнений, что он – порождение магии.
– Добро пожаловать в Академию, Вероника, – сложив руки на груди, мягко улыбнулся мистер Жером. – Выглядит недурно, не правда ли?
– Да-да, – я закивала, как болванчик. – Зачем здесь столько дверей?
– Это, – он махнул в сторону тянущегося коридора и поблескивающих металлом дверей, – кабинеты преподавателей. В каждом кабинете проходит определенное занятие, к тому же у нас целых восемь классов. В ваших учебных заведениях примерно такое же разделение?
– Да, но у нас дети идут в первый класс в семь лет, и им предстоит одиннадцать лет учебы, немного меньше, чем здесь. Затем можно поступить в колледж, там еще пять лет, и только тогда…
– Знания! Как это прекрасно! Будь моя воля, дети учились бы десять, нет, пятнадцать лет! Нет предела совершенству, тяга к знаниям – самое светлое чувство, которым мы обладаем, то, что делает наши миры похожими.
– И вы совсем не презираете обычных людей? – робко спросила я.
– Обычных людей? Простецов? – удивленно воскликнул мистер Жером, и голос его эхом разнесся по холлу. – Конечно же, нет! За что вас презирать? Точнее, не вас, ты же дочь Верховного Правителя, твои способности просто спят. Я сделал предположение, что это связано со слишком долгим отсутствием магического контакта.
Мужчина гордо выпятил грудь, тема, связанная с обучением и наукой, действительно его вдохновляла, он расцветал, рассказывая об этом.
– Люди везде остаются людьми, совершенно неважно, есть у них магические способности или нет, высокие они или низкие, какого цвета у них кожа, в конце концов. Главное, что внутри, какие качества человек в себе взращивает. Зачем, например, кормить душу ненавистью?
Этот вопрос, не требовавший ответа, повис в воздухе. Мистер Жером говорил очевидные вещи, но почему-то для большинства они все еще оставались тайной за семью печатями. На языке вертелся вопрос, но стеснение сковывало меня.
– Я… хотела спросить, сколько вам лет? – все же выпалила я.
Мистер Жером расхохотался так, что в уголках глаз выступили слезы, ему понадобилось несколько минут, чтобы совладать с собой. Когда он улыбался, его фиолетовые глаза озарялись озорными искорками и он выглядел моложе.
– Вероника, это именно то, о чем ты хотела спросить? Я видел, как ты переминалась с ноги на ногу в нерешительности, но такого уж точно не ожидал. Мне девяносто восемь лет, не так уж и много, я достаточно зрелый маг. Уже не молодой, но неплохо сохранился.
