Джозефин рассматривала тарелку Лили в просвет между свечами, занимающими центр стола, и в итоге поинтересовалась:
– Ну как, тебе нравятся andouillettes?
– Очень вкусно, спасибо. А как ваше блюдо?
Джозефин заказала себе дуврскую камбалу, которая, как успела заметить Лили, стоила больше ста евро. Ее подали на серебряном блюде с половинками лимона, обернутыми сыром, и кусочком масла, вырезанным в форме розы и посыпанным чем-то желтым.
– Камбала здесь просто изумительная. Единственное блюдо, которое стоит заказывать. Хотя, должна признать, я потрясена, что ты выбрала потроха, – усмехнулась Джозефин, поднимая за ножку свой бокал. – Я и не догадывалась, что у тебя такая склонность к риску.
Джозефин уже неоднократно испытывала девушку, а теперь к ней присоединились еще и светские «акулы», и Лили уже научилась не реагировать на подобные выпады. Она тоже подняла свой бокал и смело улыбнулась:
– Я ела andouilletes с раннего детства.
– О, дорогая. – Свекровь тихо засмеялась, но в ее взгляде мелькнуло злорадство. – Не думаю, что свиные рубцы могут сравниться с аndouilletes. Это очень изысканная еда, совсем не то, к чему ты привыкла. Я имею в виду мамалыгу с сыром и кукурузный хлеб. Хотя, дорогая, мне лично меню на твоей свадьбе показалось очень милым. И не важно, что говорили остальные.
Роберт предостерегающе взглянул на мать.
– Что ж, мама, если тебе понравилось, остальное не важно, – с сарказмом произнес он.
– Ха! – выдал Эдвард и прополоскал вином горло. – Молодец, сынок!
Роберт нашел колено Лили под столом и сжал. Ночью они снова занимались сексом и на этот раз уже не заботились о том, чтобы их никто не услышал.
На следующее утро, выпив свежевыжатый апельсиновый сок и эспрессо в кафе в городке Сен-Жан, Лили с Робертом и Уиллом направились на пляж – полосу белого песка вдоль моря, – где взяли напрокат два шезлонга с зонтами от солнца и расположились напротив «Ла пляж», симпатичного ресторанчика, известного тем, что в нем постоянно играла громкая танцевальная музыка и с 11:00 до закрытия подавали крепкие напитки. Раздев малыша и натерев солнцезащитным кремом, Роберт понес его к бирюзовой воде. Лили смотрела, как он опускает ножки сына в волну, а потом быстро поднимает – бледное тельце Уилла при этом тряслось от смеха, – и чувствовала колоссальное облегчение. Наконец-то Роберт интересуется сыном и занимается с ним. Несколько месяцев он брал его на руки только по ее просьбе и почти никогда сам не менял подгузник и не разводил молочную смесь. Сейчас же он практически не спускал его с рук.
Пролежав два часа на солнце и выпив розового вина из пластикового стаканчика, Лили больше не могла выносить грохота музыки, которую ди-джей заводил для красивых загорелых людей, собравшихся в ресторане перед ленчем. Мимо столика с девушками в похожих бикини от Миссони она направилась в туалетную комнату, где переоделась в шорты и футболку. Потом забрала малыша у Роберта.
– Пойду прогуляюсь, – сказала она, усаживая Уилла на бедро. – Если будешь меня искать, я в одном из магазинов, которые мы вчера проезжали.
– Ты ничего не забыла? – спросил он, щурясь.
– Кредитка с собой. – Она похлопала себя по переднему карману шорт.
– А поцеловать твоего преданного мужа? – И он вытянул губы.
Лили наклонилась и поцеловала его.
– Как я могла забыть! – рассмеялась она и направилась в сторону центральной улицы, где располагался бутик, в котором она вчера заметила тунику.
Когда она вошла внутрь, женщина с блестящей коричневой кожей, тонкими как спички ногами и копной осветленных волос, собранных на макушке, похожей на гнездо, поинтересовалась, нужна ли ей помощь. Когда Лили ответила «non merci», она вернулась на свой стул за кассовым аппаратом и закурила.
– Если передумаете, я к вашим услугам, – сказала она на английском с французским акцентом и достала табачную крошку, застрявшую между желтыми зубами.
Перебирая вещи, Лили быстро нашла то, что искала, и направилась в примерочную. Закрыв фанерную дверь, она положила Уилла на пол, чтобы он не мешал ей раздеваться. Но только она собралась натянуть тунику через голову, как малыш распахнул дверь и быстро пополз к центру торгового зала. Прикрыв рукой грудь, Лили бросилась за ним и уже успела схватить, но в этот момент трое мужчин, сидящих в кожаных креслах в середине магазина, оглянулись на нее.
«Неужели это Кристиан?»
Подняв ребенка, чтобы скрыть обнаженную грудь, она резко развернулась и оказалась лицом к лицу… с Морган.
– Какого черта ты здесь делаешь? – воскликнула она. Сегодня вена у нее на лбу выступала чуть больше, чем обычно.
– Решила пройтись по магазинам, – пискнула Лили, отступая в сторону примерочных. – Сейчас я оденусь и выйду.
Натягивая одежду, Лили придерживала дверь кабинки, чтобы Уилл снова не выполз. Потом он испачкал подгузник (очень вовремя!) и пришлось его менять. Так что к тому времени как они с малышом вышли из примерочной (оба полностью одетые), Морган уже стояла перед трехсторонним зеркалом в такой же тунике, которую собиралась мерить Лили, только с кожаным поясом на бедрах и в подходящих туфлях.
