Переодевшись в лимонно-желтый купальный халат и белую хлопковую тунику с разрезами на бедрах, она просунула голову в приоткрытую дверь туалета:
– Я иду к бассейну.
Сидящий на унитазе Роберт улыбнулся ей:
– Хорошо, дорогая, встретимся там.
Выйдя на улицу, Лили удовлетворенно вздохнула. Горячее полуденное солнце светило прямо в лицо. Она видела, как вдалеке, с наружной стороны бухты, разбиваются о скалу волны с белыми «барашками» наверху. Положив полотенце на шезлонг, Лили сняла тунику.
– Привет, – сказала Колетт и уселась на шезлонг рядом с Лили.
На ней было бикини, состоящее из нескольких треугольников на завязках, и Лили в своем купальнике тут же показалась себе старомодной.
– Боже мой, я тебя ненавижу, – сказала она, скосив глаза на Колетт и сморщившись на ярком солнце. – На твоем теле нет ни грамма жира.
– Думаю, когда ты была в моем возрасте, у тебя его тоже не было, – ответила Колетт, отправляя в рот картофельные чипсы.
– Если ты хочешь сказать мне что-нибудь приятное, попробуй еще раз. – Лили рассмеялась и, выхватив чипсы из руки Колетт, легла на шезлонг.
– Может, это тебе стоит постараться, – поддразнила ее Колетт, забирая упаковку назад.
– Она права, дорогая, – раздался голос Джозефин, которая подошла к ним, стуча каблуками туфель без задников от Диор. На ней было черное бикини и соломенная шляпа с широкими полями. Лили ахнула, увидев живот свекрови – такой же подтянутый, как у ее дочери.
«Это и есть шесть кубиков рельефного пресса?»
Колетт взглянула на мать, округлив глаза.
– А я сбросила тринадцать килограммов, – сообщила Лили, не сдержавшись.
– Молодец, это заметно, – улыбнулась Джозефин. – Не знаю, девочки, как это у вас получается: то набирать вес, то худеть. Это ведь должно плохо отражаться на фигуре?
– Могу только сказать – это было нелегко. И в следующий раз…
– В наши дни мы так много не набирали. Ни разу не слышала, чтобы кто-нибудь поправился на пятьдесят или шестьдесят килограммов, – перебила Джозефин. – Я прибавила семь, когда носила Роберта, и девять с Колетт. Нет необходимости в лишних килограммах, это всего лишь жир, – заметила она, откинувшись в шезлонге и скрестив ноги.
– Что ж, вы правы. И я никому не желаю повторить мой опыт. Забеременев, я вовсе не собиралась становиться толстой. Просто так случилось.
– Прошу тебя, не говори глупости. Никто не набирает вес без причины. Ты просто слишком много ела. Это так просто. Думаю, именно поэтому у нас в Соединенных Штатах сейчас эпидемия ожирения. Сидя в машинах, люди набивают себе животы гамбургерами и молочными коктейлями, а потом удивляются: «О нет, как я мог так поправиться?» Для такого поведения есть даже свой термин: обжорство.
Лили открыла было рот, но что тут можно было возразить? Это правда: в беременность она очень много ела. А еще правда – она не унаследовала от родителей гены высшего качества: грациозное тело и естественную грацию. Все это досталось ей с большим трудом. Представив, что их небольшая компания у бассейна участвует в известной передаче «Улица Сезам» (только в более сложной, взрослой версии) и невидимый хор призывает зрителей выбрать что-то одно (в корне отличающееся от остального), Лили поняла, что она все-таки чужая в этом мире. И, несмотря на все усилия, изменить ничего нельзя.
Солнце обжигало плечи, и, встав с шезлонга, она нырнула в бассейн с головой. Оставаясь под водой максимально долго, Лили вынырнула, только когда заболели легкие и начали путаться мысли.
– Вот и моя девочка, – едва показавшись на поверхности, услышала она слова Роберта. – Я уж думал, мне придется прыгать в воду и спасать тебя.
«Ты и так меня спасаешь».
Лили подплыла к бортику, у которого, склонившись над водой, сидел улыбающийся Роберт, и протянула руку, чтобы он помог ей выйти.
Судя по записке под дверью комнаты, пока Роберт с Лили «дремали» после обеда, отъезд на ужин был назначен на 20:30 и всем следовало собраться к этому времени. Столик был заказан на 21:15, но отель «Карл Густав», в ресторан которого они направлялись, находился с другой стороны острова. Лили читала в путеводителе, что длина Сен-Барта всего двенадцать километров, а ширина еще меньше, поэтому никак не могла взять в толк, зачем выезжать за сорок пять минут, если дорога займет всего пять или десять. Причина стала ясна сразу, как только они встали в пробку напротив отеля «Том-бич» в деревне Сен-Жан. Но Лили не возражала: у нее появилась возможность изучить наряды проходящих мимо дам и рассмотреть витрины бутиков, ведущих достаточно бойкую для девяти вечера торговлю. В одной из витрин она увидела темно-коричневую тунику с разрезами, глубокий вырез которой был расшит бирюзой. Плетеный пояс из кожи и шнура свободно свисал на бедрах манекена, придавая тунике форму.
– Смотри, – показала она в окно машины. – Мы можем приехать сюда завтра?
– Конечно. – Роберт похлопал ее по колену. – Тебе что-то понравилось?
