– Увидимся в Новый год! – нервно пробормотала она.
Он жестом подозвал ее к себе.
– Ты переживаешь из-за того, что я рассказал тебе, да? – И, отвернувшись, он выпустил облако дыма.
– Да, – тихо согласилась она.
– Мне не стоило говорить тебе об этом. – Кристиан покачал головой, и прядь черных волос упала ему на глаза, сделав его чрезвычайно привлекательным. – Это было ошибкой.
– Нет, все в порядке. Я серьезно.
– Когда наступит подходящий момент, я сам расскажу Роберту все, что он должен знать. Информация не должна исходить от тебя. И не беспокойся – пока я позабочусь о нем.
– Спасибо, – вздохнула она с облегчением.
Хорошо, что ей не придется сообщать мужу о том, что не все руководство фонда его поддерживает. Это ведь не жена должна делать. И если сказать сейчас, когда к Роберту еще не окончательно вернулась уверенность в своих силах, не начнется ли у него очередная депрессия и не возненавидит ли он ее за плохие новости?
Лили уже уходила, когда Кристиан прокричал ей вслед:
– Подумай о статье. Можешь дать мне ответ в Новый год.
Через четыре дня, в новогоднюю ночь, Лили с Колетт оказались зажаты на заднем сиденье арендованного джипа. Надушенная шея Джозефин была всего в нескольких дюймах от носа Лили, и от сладкого запаха ее затошнило. Ей хотелось спрятать голову в колени, но это было невозможно – чтобы не помять тюлевую юбку платья от Оскара де ла Ренты, свекровь отодвинула свое кресло назад, насколько это было возможно.
– Вам там достаточно места? – ехидно поинтересовалась она.
Машин было даже больше, чем обычно, но виллы Говардов и Бартоломью располагались неподалеку, и поездка заняла чуть меньше получаса. А вот у ворот им пришлось подождать. Охранник в униформе проверял по списку имена приглашенных и махал рукой, разрешая проезд. Судя по всему, людей из машины перед ними в списке не было, потому что, простояв минут десять, Эдвард был вынужден отъехать назад, чтобы дать им возможность покинуть очередь.
– Сколько проблем от этих незваных гостей, – недовольно заметила Джозефин.
Оказавшись внутри, Лили, Роберт, Эдвард и Колетт устремились к столу с напитками, оставив Джозефин в кругу подруг с накачанными рестилайном и отшлифованными лазером лицами.
– Кошмар, – содрогнулась Колетт, когда эти женщины остались позади. – Пристрелите меня, если я когда-нибудь буду так выглядеть.
Роберт заказал бармену в белом пиджаке два бокала шампанского и протянул один сестре, а другой Лили.
– Пойдем оглядимся, – предложил он.
Втроем они обошли все комнаты, открытые для гостей вечеринки, и полюбовались видом с террасы, но потом Роберт присоединился к группе мужчин – как он объяснил, инвесторов фонда, – а вскоре и Колетт отправилась на улицу выкурить сигарету.
Войдя в туалетную комнату, Лили увидела там печально известную миссис Фортрайт, которая поправляла макияж.
– На этот раз мне наплевать, что все говорят. Было так приятно… – Увидев Лили, она осеклась.
– Простите, – покраснела Лили. – Я уже ухожу.
– Все в порядке, дорогая. – Миссис Фортрайт захлопнула пудреницу и убрала ее в золотистую сумочку-клатч в форме яйца. – Заходи. Полагаю, раз тебя пригласили на эту вечеринку, ты уже знаешь все о моей жизни.
– Нет. Только то, как вы любите стирать одежду мужа.
– Бывшего мужа, – поправила она. – А ты забавная. – Она протянула Лили руку: сильную, загорелую и без лишних украшений. – Зови меня Сэнди.
– Лили Бартоломью.
– Гм, одна из Бартоломью, говоришь? – Она понимающе прищурилась, разглядывая Лили. – Знаешь, я была примерно в твоем возрасте, когда сбилась с пути, если выражаться словами святого отца, который исповедовал меня в детстве. Я влюбилась в богатого парня, который дал мне все, чего может желать девушка. Огромные бриллианты, дома, машины, заводы, – перечисляла она, загибая пальцы. – Все думали, что я живу лучше всех. Но знаешь что? Я чувствовала себя глубоко несчастной. Я позволила себе погрузиться в этот ограниченный мир, где царит вечная конкуренция, где всех волнует только, в какую школу ходит твой ребенок, где расположены твои апартаменты и в каком благотворительном фонде ты заседаешь в этом году. А потом, через тридцать лет брака, мой муж ни с того ни с сего приносит мне бумаги на развод. На мой вопрос «почему», он отвечает, что я стала злой старой сукой.
– Ни с того ни с сего? Но ведь это ужасно, – удивилась Лили.
Миссис Фортрайт оперлась о столешницу и убрала за ухо непослушную прядь светлых волос.
– Я ему и говорю: «Конечно, я злая. Я ничего не ем, никогда не говорю, что на самом деле думаю, и не делаю ни одного неверного шага». У меня есть своя теория о стареющих женщинах. Они либо толстеют, либо становятся стервами. Одно или другое. Так что на сегодня я решила, что буду набирать вес. К черту все!
– Какая вы молодец! – Лили захлопала в ладоши.
– Ты мне нравишься, – отметила миссис Фортрайт. – Поэтому я дам тебе самый лучший совет, какой только могу. Не вступай в то же дерьмо, что и я. Ты убережешь себя от многих несчастий.
– Это один из тех советов, который легко дать, но почти невозможно выполнить, – заметила Лили.
