Она подошла к буку и мелом вывела на гладком стволе: «
– Это неправильный мел! Он слишком твердый и царапает, совсем не так, как школьный. – Она снова улеглась на траву. – Иди ко мне. Я знаю, как показать тебе, что
На этот раз она отдавалась мне с какой-то пассивной отрешенностью, но, зная ее, я по-прежнему глубоко и сильно ощущал нашу близость. Карин лежала, вздыхая, смежив веки и полураскрыв губы, и вместо того, чтобы обнять меня, широко раскинула руки в стороны среди густой травы, поэтому я, упираясь локтями и коленями в согретый солнцем и пахнущий тимьяном грунт, чтобы не давить на нее всем телом, не уловил ее оргазма. Наконец она прошептала: «Danke» – и, содрогнувшись, притянула меня к себе. На несколько минут мы замерли в полной неподвижности, так что заяц, выскочив из-за кустов на тропинку, приблизился к нам на несколько ярдов, но потом сообразил, что перед ним люди, и поспешно ретировался. Я встал на колени и посмотрел ему вслед.
Карин легонько коснулась моей влажной обмякшей плоти:
– И кому теперь будет непросто возвращаться, мой милый утомленный мальчик?
– Тебе, моя чудесная ненасытная девочка. Пойдем!
– А ты помоги мне подняться! Вверх, на самую вершину холма!
Наконец мы вернулись к виселице. Было заметно, что Карин выбилась из сил. Мы гуляли почти три с половиной часа. Смеркалось. Мы обсуждали – не слишком серьезно – назначенные на следующую неделю торги в Фарингдоне, как вдруг Карин воскликнула:
– Алан, что это там, рядом с машиной?
Я навел бинокль на наш автомобиль. У колес лежала большая черная собака – эльзасская овчарка довольно свирепого вида. Она настороженно подняла голову и оглядывалась по сторонам, как будто поджидала кого-то, но поблизости не было ни других машин, ни людей. В сумерках я не разглядел, есть ли на собаке ошейник, зато ясно заметил сверкающие клыки. Ничего хорошего это не предвещало.
Мы подошли поближе. Пес встал и потянулся, не сводя с нас напряженного взгляда и не собираясь отходить. На нем был ошейник.
– Не нравится мне этот пес, – сказал я Карин. – Давай-ка я подгоню машину сюда, мало ли что взбредет ему в голову. Похоже, он откуда-то сбежал. Я попробую проверить, есть ли на ошейнике фамилия и адрес владельца.
– Как скажешь, милый, – пожала плечами Карин. – Он меня нисколечко не пугает.
– А вот мне страшновато. Он все-таки не щенок.
Я направился к машине. Пес тут же подобрался, вздыбил шерсть, оскалился и зарычал, а потом злобно залаял. Я обошел машину с другой стороны, а он направился следом, не спуская с меня глаз и заливаясь лаем. Успокоить его мне не удавалось. Я двинулся к водительской дверце, но пес рыча припал к земле и приготовился к прыжку. Я в полной растерянности замер.
Вдруг у меня за спиной послышался голос Карин:
– Милый, похоже, он тебя почему-то невзлюбил. Отойди в сторонку, я попробую…
– Нет-нет, не стоит. Вдруг он тебя покусает?
– Ну, я не собираюсь торчать здесь всю ночь. Вдруг здесь бродит призрак этой самой Дороти. Дай мне попробовать. Честное слово, ничего страшного не случится. Отойди, пожалуйста, вон туда…
Я отступил, а она, не двигаясь с места, окликнула пса по-немецки. Как ни странно, он тут же успокоился и перевел взгляд на нее, будто понимая ее слова, а потом медленно, на негнущихся лапах, подошел к ней, склонив морду к земле. Карин протянула к нему руку.
– Карин, не трогай его!
– А, пф-ф-ф!
Она схватила пса за ошейник и наклонилась поближе, но, вздрогнув, громко ахнула:
–
Я подбежал к ней. Пес стоял спокойно. Я приподнял ошейник двумя пальцами. На медном жетоне было выбито слово «DEATH»[105].
Скажу честно, я и сам вздрогнул. Карин нервно всхлипнула и схватила меня за руку, испуганно озираясь:
– Алан, прошу тебя…
Страха я не испытывал, но меня не отпускало тревожное чувство нереальности происходящего. Я снова посмотрел на жетон, и внезапно здравый смысл возобладал.
– Карин, не волнуйся, – сказал я. – Это фамилия хозяина, произносится «Дейас». Вот в чем дело. Я попробую повернуть ошейник, там должен быть жетон с адресом.
Так оно и было. Оказалось, что хозяин пса жил в Линкенхолте, милях в двух отсюда.
– Что ж, придется отвезти пса туда, – сказал я. – Честно говоря, я поражен твоими способностями. Ты наверняка укротишь даже льва. Давай-ка попробуем заманить пса в машину.
– Алан, а это правда? Ну, что это фамилия?
– Да, конечно. Кстати, есть еще английское имя Тод[106]. Тебя же это не пугает?
– Ой, не знаю… Я его больше видеть не могу. А Линкенхолт в сторону дома или нет?
– Нет, в другую сторону, здесь недалеко.
– Значит, ты будешь возвращаться этой дорогой?
– Да, а что?
– Тогда я подожду тебя здесь. Пес успокоился и будет себя хорошо вести. Я посажу его на заднее сиденье и ремнем безопасности привяжу за ошейник. О, тут и веревочка нашлась.
– И ты останешься в одиночестве?
– Да.
– А как же призрак Дороти Ньюмен? Хотя, помнится, ты говорила, что не веришь в привидения.
