– Что ж, если я ее встречу, мы с ней поболтаем. Все, Алан, поезжай! Возвращайся поскорее, чтобы мы наконец-то отправились домой!
Пес спокойно устроился на заднем сиденье, и до Линкенхолта я доехал минут за десять, не больше. Первый же встреченный местный житель подсказал мне, как найти нужный дом – муниципальной застройки, на две семьи. Заглянув за изгородь, я увидел пожилого человека с трубкой в зубах, неторопливо сворачивающего садовый шланг у распахнутой двери сарая.
– Скажите, а ваша фамилия случайно не Дейас?
– Да, меня зовут Боб Дейас. Чем могу помочь?
– Видите ли, у меня в машине ваш пес. Я его у виселицы нашел.
– Вот чертяка! – воскликнул мистер Дейас. – Сбежал-таки, мерзавец! Простите, я недоглядел. Небось, за вашими овцами гонялся?
– Нет, вам повезло. Я не фермер. Но все-таки вы за ним присматривайте.
– Ну да, как же без этого. – Мистер Дейас отвязал пса, вывел его за ошейник из машины и захлопнул дверцу. – Ах ты, негодник! Вот увидишь, я с тебя три шкуры сдеру! Фу, Растус, марш в сарай и сиди там.
Пес повиновался.
– Вы его прозвали Растус, потому что он черный?
– Нет, просто так уж получилось. Моя дочь изучает античную литературу в Кембридже, – без ложной скромности пояснил мистер Дейас и пренебрежительно хохотнул, – вот и назвала его Орестом.
Мне хотелось побыстрее с ним расстаться, но вежливость не позволяла. Притворившись непонимающим, я осведомился:
– А почему?
– Ну, Орест – это вроде бы какой-то тип из греческой мифологии, который ни перед чем не останавливался, чтобы отомстить за родных. Сюзи сказала, что это хорошее имя для сторожевого пса. Только оно какое-то напыщенное, вот мы его и переделали в Растуса. Собаке нужно простое имя, чтобы помнила и откликалась. Вот только на него иногда находит. Он не доставил вам лишних хлопот?
– Нет-нет, мы с ним справились. Хотя, конечно, он на кого угодно наведет страху, рыская в сумраке ночном.
– Ну, места здесь уединенные, так что свирепый на вид пес не помешает. Вы уж простите, если он вас напугал. А не хотите ли чаю?
– Спасибо, но мне пора. В другой раз. Спокойной ночи.
Я вернулся в угасающем свете дня. Карин сидела на траве, прислонившись к виселичному столбу, и смотрела на сумрачные склоны Кеннета. Увидев меня, она вскочила и подбежала к машине:
– Ах, как ты быстро, Алан! Я так проголодалась! А ты?
– И я тоже. Как там Дороти?
– Она спросила, не страшно ли мне сидеть под виселицей, а я сказала, что у меня нервы будто стальные канаты. Мы с ней подружились.
От Ньюбери до Фарингдона миль тридцать по прямой, но, чтобы доставить Карин удовольствие, я вел машину медленно, кружной дорогой, по долине Лэмбурна к Грейт-Шеффорду и, перевалив через холмы Уайт-Хорс, к Уонтаджу. Карин была превосходной спутницей в поездке и восторгалась всем, что видела: кирпичными домиками под соломенными крышами, шиповником и бузиной в живых изгородях, промельками речушки под ивами.
– Здесь ловят рыбу? В такой маленькой речке?
– Речка маленькая, да удаленькая. Она течет в меловой породе, поэтому рыбу здесь удят только на искусственную мушку, и в воду забредать не надо. Одно из лучших мест для рыбной ловли на юге графства. Если повезет, можно поймать форель весом в полфунта. Прекрасная порция для одного человека.
– Вот когда я займусь лепкой керамики, то сделаю статуэтку мистера Десленда с великолепной удочкой и сачком. Ну и с рыбой, конечно.
–
У Риджуэйской дороги я остановил машину. Мы прошлись по возвышенности, и я показал Карин гряду Кумбских холмов на противоположной стороне долины, в пятнадцати милях к югу.
– Вон там мы были в прошлую среду.
– Это холмы Уайт-Хорс? А почему они так называются?
– Погоди, через часок сама увидишь.
В Уонтадже мы зашли перекусить в паб «Медведь». Карин, будто шестилетнего ребенка, распирало любопытство, и она засыпала меня вопросами:
– Ой, а почему «Медведь»? И что такое корявый посох? Кто такой граф Уорик? Это статуя короля Альфреда, да? А правда, что он сражался с датчанами?
Мы отправились на запад по долине Уайт-Хорс, и я снова остановил машину, чтобы показать Карин Звучащий камень. Мне никогда не удавалось извлечь из него какие-либо звуки, но Карин сразу же сообразила, что и как делать, и несколько раз дунула в отверстие, послушно издавшее низкий, глубокий гул. Зарумянившись от удовольствия, она приняла поздравления от меня и от местной смотрительницы.
– Если сейчас из-за холмов сюда сбегутся воины, я поведу их в бой на колеснице с клинками в колесах, – заявила она.
В местном магазине мы запаслись батончиками «Марс» и съели их по дороге к Уффингтонскому городищу. Вокруг никого не было, поэтому мы решили не обращать внимания на знак, запрещающий ходить по Лошади.
– Не понимаю, зачем он здесь, – сказал я. – Я коренной уроженец Беркшира, и в моем детстве здесь никаких запретительных знаков не было.
