– Или ты можешь пойти со мной, пожалуйста.
– Но куда ты хочешь, чтобы я пошла?
– Ты мне доверяешь?
Мы находимся посреди школьного коридора и привлекаем внимание. Я чувствую на себе столько взглядов, но в этот момент я вижу только его и искренность в его взгляде. Он отчаянно хочет, чтобы я ему поверила, и в этот момент, учитывая, как все изменилось для нас в последнее время, я ему верю.
– Да.
Он отводит меня в один из чуланов, расположенных рядом с туалетом для девочек. Ну, по крайней мере, в наши дни похитители держатся стильно, а может, и нет. Я чувствую себя как в дешевом голливудском триллере, когда он ведет меня в затемненную комнату. Над нами тускло мерцает единственная лампочка, и я почти уверена, что вижу, как по стене ползет что-то, чего я предпочла бы не видеть. Я уже собираюсь наброситься на него, когда он щелкает выключателем, и маленькая комната освещается.
– Здесь ты собираешься убить меня, Стоун?
Должна признаться, я немного растерялась. Где театральность?
Он закатывает глаза и нетерпеливо проверяет часы.
– Ты поверишь мне, если я скажу, что нет, я не собирался убивать тебя здесь?
– Ну, ты мог бы меня обмануть. Это идеальная обстановка.
Я прижимаюсь к стене и внимательно изучаю его. Он напряжен, его тело жесткое, словно готово к драке. Я не заметила этого раньше, но вокруг него витает такая энергия, которая кричит о едва сдерживаемой ярости. Что, черт возьми, произошло?
– Коул, это немного жутко. Не мог бы ты сказать мне, почему мы здесь? И почему ты постоянно проверяешь часы? Мы кого-то ждем?
Он колеблется, и я почти уверена, что мне не понравится, к чему приведет этот разговор.
– Ходят слухи, и я хочу быть тем, от кого ты их услышишь.
Он делает неуверенный шаг ко мне.
– Что за слухи? Может, ты уже скажешь? Это отвратительное место, а ты начинаешь меня пугать.
– Некоторые из парней слышали, как Хэнк Келли говорил кое-что после вечеринки.
Мое лицо теряет цвет, и я начинаю дрожать. Коул, очевидно, не замечает перемены, потому что подходит ближе. Он изучает мое лицо, а его пальцы легонько поглаживают тыльную сторону моей руки.
– Я не собираюсь повторять то, что он сказал, но я знаю, что он лжет. Если он положил на тебя руки, то, – он сглатывает, – я вынужден предположить, что ты не давала на это согласия.
Мое дыхание застревает в горле, и я резко вдыхаю через нос. По коже пробегают мурашки, сердце бешено колотится в груди.
– Ты не знаешь, о чем говоришь, – пробурчала я.
Теперь у меня есть полное имя, которое можно поставить рядом с лицом нападавшего. Он человек, вполне реальный человек, который бродит по этим самым коридорам. Я могу столкнуться с ним в любой момент, и от этого мне хочется запереться в своей комнате и никогда не выходить.
– Если он что-то сделал с тобой, если он причинил тебе боль или наложил на тебя руки, ты должна рассказать мне, – голос Коула становится хриплым.
– Это не твое дело. Я тебе ничего не должна.
Эта фраза звучала бы лучше, если бы я не заикалась как сумасшедшая. Я говорю так, как будто у меня припадок или паралич языка. Неудивительно, что он продолжает настаивать.
– Я прошу тебя рассказать мне не потому, что считаю, что ты должна мне все объяснить. Я хочу знать, потому что это несправедливо и небезопасно, что такой подонок бродит по этим коридорам без единой царапины. Такие подонки заслуживают того, чтобы гнить в тюрьме.
Он не понимает, что если я признаюсь в нападении, то оно станет реальностью. Я провела большую часть последних двух дней, пытаясь забыть то, что произошло на той вечеринке. Я бы не хотела переживать это снова, но с другой стороны… мысль о том, что Хэнк на свободе и все еще может охотиться на других девушек, вызывает у меня тошноту.
– Мне нужно идти, – говорю я ему.
Я не думаю, что могу дышать. Протолкнувшись мимо него, я открываю дверь и сталкиваюсь с кем-то. Это девушка, совсем юная, вероятно, первокурсница, с красными глазами. Она испуганно смотрит на меня и отпрыгивает назад.
Я чувствую, как Коул подходит ко мне сзади.
– Энни, привет, мы как раз ждали тебя.
Она похожа на испуганное животное, которое Коулу приходится уговаривать заговорить. Первым делом я нахожу нам место получше, чем шкаф с припасами. Поскольку для нас с Коулом это свободный промежуток времени, коридоры пустынны, большинство людей на занятиях. Я веду их к скамейке возле центрального двора школы. Энни сидит на скамейке, сцепив руки на коленях, а мы с Коулом стоим, прислонившись к противоположным столбам.
– Энни, не могла бы ты рассказать Тессе то, что рассказала мне?
Она выглядит испуганной, но не из-за нас двоих. Как будто она думает, что кто-то наблюдает за ней, поэтому Коул опускается перед ней на колени.
– Ее здесь нет, а даже если бы и была, мы не позволим ей ничего с тобой сделать. Просто повтори то, что ты слышала, – он заверяет ее.
