Это не саркастический комментарий. Я понимаю это как раз вовремя, чтобы увидеть, как Трэвис идет к нам, не обращая внимания на взгляды, которые на него бросают все любопытные ничтожества вокруг нас. Сильно накачанные ботоксом женщины начинают перешептываться между собой. Ему и так трудно просто появиться на таком мероприятии, ему не нужны сплетницы, добавляющие ему проблем.
– Трэвис, – визжу я, пробегая мимо Коула, который внезапно отступил, и обнимаю брата. Он принарядился после бог знает скольких лет. Хотя его костюм немного свободнее, чем два года назад, он все еще выглядит безупречно, и я знаю, что каждая пара женских глаз сейчас прикована к нему.
– Я думала, ты меня бросил, – говорю я отстраняясь, и он усмехается.
– Ты думала, что я позволю тебе пройти через это одной? – он смотрит в сторону наших родителей. – Мама собиралась поменять твою песню, ты знала?
Я наклоняю голову в сторону, в замешательстве:
– Что?
– Она думала, что ты произведешь большее впечатление на судей, если будешь использовать что-то более современное. Мне пришлось отговаривать ее. Потом папа решил, что хорошая идея – пообщаться с деканом приемной комиссии Дартмута. Не волнуйся, я справился и с этим.
Он подмигивает мне, и тугой узел беспокойства, образовавшийся в моем животе после слова «Дартмут», быстро исчезает. Мой отец – выпускник Дартмута, и он предан своей академии больше, чем когда-либо был предан своей жене. Мы долго избегали разговоров на эту тему, но сейчас выпускной год, и я должна сказать ему, что хочу поступить в Браун. Я снова обнимаю его, благодарная сейчас больше, чем когда-либо, что старый Трэвис вернулся.
– Ты лучший брат на свете и можешь отблагодарить меня танцем.
Он берет меня за руку и ведет к переполненному танцполу. Я оглядываюсь через плечо, чтобы увидеть Коула, пьющего колу из банки, которую он, очевидно, принес с собой. Он подмигивает мне, и я улыбаюсь в ответ. Но улыбка исчезает, когда Трэвис замечает наши взгляды и смотрит на Коула. На минуту эти двое сходятся в напряженном поединке, но первым сдается Коул и уходит с сердитым выражением лица.
– Что это было? – спрашиваю я Трэвиса, когда мы начинаем танцевать.
Люди теперь беспрекословно стоят на своих местах и смотрят на нас так, будто мы танцуем голыми. Моему брату явно не по себе, им нужно научиться не лезть не в свое дело, пока я не научила их этому.
– Ничего.
– Нет, не ничего. Почему вы так смотрели друг на друга?
– Потому что потому.
Он стискивает зубы и смотрит куда угодно, только не на меня. Его взгляд словно зацепился за что-то, заставив его глаза комично расшириться, но прежде чем я успеваю увидеть, что или кто привлек его внимание, он отводит взгляд и уводит нас с места.
– Да ладно, Трэв, я думала, ты уже смирился с ним.
Я думаю о его поведении в ту ночь, когда Коул высадил меня. В ту же ночь он встретил свою таинственную девушку. Он не был против, чтобы я проводила время с моим бывшим мучителем. Он вообще казался довольным тем, что мы ладим, так что же это за перемена настроения?
– Ему нужно начать думать о том, во что он тебя втягивает. Думаешь, я не знаю, через какое дерьмо Николь заставляет тебя проходить?
– Я не понимаю, – понижаю голос и надеюсь, что он тоже, пока у моей мамы не случился сердечный приступ.
– Слушай, если бы это зависело от меня, то я бы сказал, что тебе лучше не связываться с братьями Стоун. У одного из них нет яиц, а другой просто втянет тебя в неприятности.
– Я знаю, во что я ввязываюсь, – говорю немного более резко, чем собиралась, – у него есть поклонницы и, возможно, несколько уголовных обвинений, но он был лучшим другом, о котором я когда-либо могла просить. Это странно, я понимаю, но хочу, чтобы у нас все получилось.
Он наклоняет голову в сторону, изучая меня. Некоторое время серьезно смотрит на меня, но потом его лицо расплывается в огромной ухмылке, что застает меня врасплох. Что за странное поведение у него сегодня? Неужели он пришел на мероприятие, выпив целую бутылку?
– Слышишь, Джейсон, лучшие друзья. Теперь ты можешь перестать бегать за ней, как больной щенок.
О боже! Нет, он не сказал это тому, кому, я думаю, он только что это сказал. Слишком напуганная, чтобы пошевелиться, я стою на месте, позволяя брату пройти мимо меня, несомненно толкнув при этом Джея.
– Вау, он действительно ненавидит меня, не так ли? – спрашивает Джей, заступая на место Трэвиса.
Я смотрю на свои ноги, шаркая ими, хотя и не очень удачно, на своих смертоносных каблуках. В таких ситуациях я делаю то, что у меня получается лучше всего. На этот раз это песня Бритни Спирс. Я бормочу слова песни о том, чтобы сделать это снова, сквозь зубы, надеясь, что он меня не слышит. Мне не нужно еще больше позориться перед ним.
– Что? – он напрягает слух, делая шаг ближе.
Я нервно смеюсь, прежде чем пожать плечами.
– Не воспринимай Трэвиса всерьез, он просто ведет себя как глупый, слишком заботливый человек.
