– Порежь ему шины, – призывает Коул, и я энергично качаю головой.
– Это плохая идея, очень плохая идея, и даже пьяная я знаю это. Давай зайдем внутрь, Коул, – терпеливо говорю я.
Кажется, он не хочет подчиняться. На самом деле, пока мы разговариваем, он вытаскивает еще один маленький нож. Черт.
– Ты сама сказала, что он ведет себя как идиот. Что ж, это расплата, давай перережем эти чертовы шины, – возбужденно говорит он.
Я вспоминаю довольно оскорбительные вещи, сказанные Джеем о моем брате, и то, с какой жалостью он смотрел на меня сегодня вечером.
Мне не нужна его жалость.
– Ладно, за работу.
Час спустя мы вваливаемся в мою комнату. В доме тихо, как обычно, мои родители выпивают с людьми, которые спонсировали мероприятие. Трэвис, скорее всего, ищет свою девушку из музыкального магазина.
– Иди и переоденься, Тесси, ты выглядишь так, будто вот-вот упадешь замертво, – усмехается Коул.
Садясь у изножья моей кровати, он начиная снимать ботинки. Затем снимает галстук, а потом засучивает рукава рубашки и расстегивает три верхние пуговицы.
Аппетитно…
Схватив из шкафа одну из старых футболок Трэвиса, я осторожно раздеваюсь в ванной: то, что на мне надето, стоит больше, чем весь мой гардероб. Когда платье с небес надежно убрано, я выдыхаю и, спотыкаясь, возвращаюсь в свою комнату.
– Я разбита, – бормочу, падая на кровать с громким стуком.
Не услышав ответа, открываю глаза и вижу Коула, который стоит в паре футов от меня и выглядит довольно бледным.
– Что случилось? – спрашиваю я, зевая и разминая больные мышцы: у нас с каблуками никогда не будет близких отношений.
– На тебе нет ничего, кроме футболки, – заикается он, и я нахмуриваю брови.
– И что? Люди могут спать без штанов, Стоун. Ничего страшного.
Еще один зевок вырывается из меня, когда я зарываю голову в подушку и прижимаюсь к ней.
– Нет, тебе нужно прикрыться.
– Я не хочу, – упрямо говорю я, ненавидя, что он мешает мне погрузиться в лучший сон за последние месяцы.
Он молчит, и я надеюсь, что он больше не будет поднимать эту тему. В этот момент на меня натягивают одеяло и устраивают в постели. Я вздыхаю от приятного тепла и плотно натягиваю на себя одеяло. Хм, приятное ощущение.
– Эй, Коул, – говорю я, когда слышу скрип открываемой двери.
– Да? – спрашивает он необычно низким голосом.
– Пожалуйста, останься, – бормочу я в подушку.
Даже в полусонном состоянии я слышу, как замок на моей двери защелкивается приблизительно через пять минут. Какие бы внутренние дебаты он ни вел, кажется, все уладилось, когда он поднимает одеяло и проскальзывает под него.
– Спокойной ночи, Тесси, – шепчет он, когда мы лежим бок о бок, и между нами остается свободное пространство.
– Спокойной ночи, – отвечаю я, прежде чем снова погрузиться в сон.
Примерно во время моего девятого дня рождения у моей мамы появилась еще одна из ее «гениальных» идей. С тех пор у нее было много других идей, но эта взяла верх, серьезно… Половина моего класса была приглашена на день рождения с ночевкой. Она наняла организатора вечеринок и все такое. Ее целью было, чтобы я расширила круг своих друзей за пределы Николь.
Возможно, она уже прозрела, понимая, какой ведьмой окажется моя лучшая подруга.
В любом случае, представьте мой шок, отвращение и парализующий тело леденящий мозг страх, когда оба мальчика Стоуна появились на моем пороге в тот день. Все всегда воспринимали их как братьев, как пару, хотя у них были разные родители. Я была единственной, кто видел, насколько разительной была разница между ними. Один был ангелом, другой – Люцифером.
Я закатила истерику, я хотела, чтобы Коул ушел, но это было не то, что сделала бы «хорошо воспитанная молодая леди». Он остался на ночь, и в итоге ущерб оказался не таким серьезным, как я ожидала. У меня была только сильная сыпь от зудящего порошка, который он рассыпал по моему спальному мешку. У меня была аллергическая реакция только на белые розы, которые он мне принес, а мои волосы приобрели легкий оттенок зеленого, когда я пользовалась шампунем на следующий день.
Для него это было в порядке вещей. Я думаю, что он был так добр ко мне из-за моего дня рождения.
Вот такие мысли проносятся у меня в голове, когда я просыпаюсь на следующий день. Ну, и еще тот факт, что я чувствую себя так, будто у меня в голове сотни тысяч умпа-лумпов, исполняющих зумбу. Мой череп как будто весит тонну и был принят за барабанную установку. Кто-то должен перестать меня бить!
За этим осознанием быстро следует другое. Я не могу дышать, буквально не могу. Мои легкие словно сжаты тонной веса. Вдыхать больно, и я начинаю паниковать. Быстро перейдя в режим паники, я открываю глаза и пытаюсь вывернуться из-под тяжести, одновременно борясь с адской головной болью.
Кто-то недовольно ворчит рядом со мной, и я замираю. Мои руки перестают толкать что-то, похожее на стальную стену, и я придвигаюсь ближе к краю кровати. Что за чертовщина?
