Александр вышел, заслонил меня собой и начал ругаться так, что аж стены тряслись. Призывал на голову начальника все кары небесные и земные, кричал, что не позволит отнять у него невесту и предлагал вояке сразиться за неё. Я не сомневалась: даже после стольких дней в антимагической камере, принц не утратил силы мышц и навыков бойца. Если бы здешний начальник принял его вызов, ему бы точно не поздоровилось.
Но дураков сражаться с принцем не нашлось. Гад только фыркнул и заявил, что у пленных нет права на поединок и права на красавицу-невесту тоже никаких. После этого Александр мог рычать сколько угодно: его враг ушёл с гордо поднятой головой и сознанием, что победил без боя.
Это так разозлило Александра, так сильно его задело, что он в сердцах совершил беспримерную глупость. Вырвал у меня из рук коробочку с пирожными и сожрал почти все раньше, чем я сообразила что к чему и успела его остановить. Но уже после первого было поздно.
Пирожные, которые принёс мне мой имперский женишок, были маленькие, на один укус, и состояли из крошечного слоя теста, на котором красовалась конструкция из суфле, крема, вбитых белков и ягод. Они просто таяли во рту, поэтому времени на их поедание ушло всего ничего. Не доев последнего, Александр опустился на пол там, где стоял, и захрапел что есть мочи. Проклятый вояка отлично всё рассчитал, напрасно мы смотрели на него, как на недалёкого типа. Он не решился травить принца соседнего государства, а нашёл способ его усыпить, не вызвав подозрений.
В самом деле, пирожные-то он принёс мне! Надо же было сообразить, как разозлить принца так, чтобы тот сожрал подношение. Хотя… Думаю, этого гада устроили бы и другие варианты. Например, что мы с Александром разъели снотворное на пару и заснули оба. Или что заснула я одна. Любой вариант давал ему возможность меня из камеры удалить, а принца оставить. Не удивлюсь, если у него имелся антидот, чтобы пробудить меня в нужный момент. Например, когда жрец спросит о согласии на брак.
Скотина знал, что делал. Была бы у меня магия, хоть огрызочная, я бы поборолась с сонным зельем… Но камера из драконьего чёрного камня не оставляла такой возможности, наоборот, даже если я выйду отсюда, то сила восстановится не сразу. Хорошо, что магия ведьм — внешняя, и запустить оповещающую нить можно совсем без собственной магии. Но уже для брачного заклинания потребуется хотя бы два десятка светлячков, а при порядочном расстоянии — гораздо больше.
Что со мной? Так перепугалась перспективы замужества с мерзким воякой, что уже с радостью готова за Александра? Похоже, что так. Крупная опасность примиряет с менее значительной.
Что-то претендентов на мою руку развелось! То никого, а тут целая толпа. Конечно, Алан у меня на первом месте. За ним принц Александр, за принцем начальник здешнего гарнизона. А есть ещё знатные и богатые господа, одного из которых мне сулил писарь. Ну, и, если вспомнить, существуют ещё женихи бывшие. Генрих фар Герион, красавец и умница, сын выдающихся родителей, тот, в которого я была так по-глупому влюблена и который спас меня от себя, женившись на ведьме, а кроме него тот, с кем я была помолвлена с ранней юности, Густав или Гюнтер, сейчас даже вспомнить не могу. Козёл безрогий, одним словом. Какая я однако, популярная девица! Так и возгордиться недолго.
Утешая и развлекая себя таким образом, я постаралась устроить принца поудобнее. Он-то рухнул прямо на пол, безо всякой подстилки, ничем не укрывшись, а в камере не жарко. Дотащить его до соломы и тюфяка мне было не под силу: он меня и ростом выше, и комплекцией его боги не обидели. Пришлось тащить тюфяк к нему и подсовывать по возможности. Выглядел он при этом труп трупом: бледный, даже синеватый, кожа холодная. Если бы не богатырский храп, сигнализирующий о том, что он живёхонек, я бы с ума сошла от страха.
Провозившись до самого обеда, я наконец перевалила тяжёлое тело на подстилку и укрыла Александра всем, что нашла. Сама устроилась рядом и постаралась его хотя бы немного согреть. А то помощь придёт, а он болен и не может двигаться. Хотя о том, что нас спасут, я уже не помышляла. Приняла как данность, что они опоздали.
Наверное, мне всё же придётся воспользоваться тем, что мы с Александром придумали и разработали. Обряд, проведённый жрецом в этой крепости, для магического брака не помеха. Писарь как-то проговорился, что здесь нет храма Доброй Матери, только Могучего Воина, а он семейными вопросами не заведует. Клятва у его алтаря разрывается так же легко, как лист бумаги, и магический брак как раз то, что её уничтожит.
Меня охватило отчаяние. Вот и всё, судьба моя определилась. Я сделаю так, как задумано, и разрушу свою жизнь.
Я лежала под боком у спящего принца и тихо плакала, когда за мной пришли.
