Пуховые елки за окнами машины стремительно вырастали по обеим сторонам дороги. Тайвин успевал заметить их краем глаза прежде, чем они скрывались из зоны обзора, проваливаясь назад единой рябой стеной. Скоро должен был начаться захватывающий дух серпантин, на котором он бы с удовольствием передал руль водителю, хотя чувствовал себя за рулем вполне уверенно, но… У Джоанны была совершенно умиляющая его привычка на резких поворотах выдыхать резко или взвизгивать. Его жена еще в юности поразила Тайвина этим своим свойством, и он полюбил сидеть рядом с ней, слушая эти внезапные ужасно смешные вопли, то походящие на крики чаек, то на судорожные вдохи. Джоанна Ланнистер вздрагивала всем телом каждый раз, когда дорога снова виляла, то ли озвучивая свой восторг, то ли наоборот. опаску. Скорее первое. Страшно хотелось сесть с ней рядом на заднем сидении, обнять за плечи и слушать всю эту бурную и смешную какофонию, прижимая ее к себе. И не отпускать до последнего поворота к конечной цели.
— Сколько еще? — выдохнула с заднего сидения Серсея устало.
— После серпантина минут пятнадцать, — ответил он.
— А до? А сам серпантин? — хмуро выплюнула дочь. Лансель пусть развлекает ее там как хочет. Спасает от нее Тириона, очаровывает, заслуживает доверие… В конце концов, он же собирался стать ее парнем или как?
— Серсея, за окном полно указателей, — буркнул Тирион из глубины салона, — двадцать километров до развилки.
— Почему я должна знать, сколько это по времени, ущербный ты урод?! — заорала девушка.
— Если через минуту в салоне не установится тишина, эта машина встанет прямо сейчас. И все желающие показать класс на лыжах, все поклонники черных трасс и глинтвейна смогут ехать на попе ровно прямо с того места, где вас высадят.
Джоанна выдала это на одном дыхании, не изменившись в лице. Из салона донесся приглушенный звук, похожий на кряк, и все стихло. Женщина осторожно сняла с рук перчатки и врубила музыку погромче. Рождественские напевы по радио после ее резкой отповеди отпрыскам прозвучали особенно лирично.
***
Они сидели у обзорного окна на головокружительной высоте. Вдали над склоном проплывали бугели, а где-то внизу росчерками лыж шнуровали гору Серсея и Лансель. Только что их покинул Тирион, грустно ковыляя в сторону ближайших «возможно доступных» по словам официанта розеток. Его планшет был безбожно разряжен, а захватить в поездку бумажных книг он не догадался. Мальчик был опечален тем, что его практически принудительно вытащили в горы, да к тому же без вездесущего Джейме под рукой.
Скучал по сыну и Тайвин, хотя это было скорее беспокойство. С тех пор, как он послал в сторону злосчастной турбазы несколько единиц снегоуборочной техники, новостей не было. Возможно, в этот самый момент Джейме пытался с ним связаться. Телефон всегда был под рукой, но оставался по-прежнему тих, вгоняя его обладателя в нервическое состояние. Ланнистер знал, что все под контролем, но червяк сомнения все-таки грыз отца семейства.
Джоанна сидела рядом, облокотившись о барную стойку, вплотную примыкающую к окну. Спутница его отхлебнула из высокого стеклянного бокала и произнесла, не отрывая взгляда от катающихся:
— Мне кажется или ты недоволен моим поведением?
Тайвин уловил в ее голосе тревогу и немного боли. Девочка моя, что за ерунда? Неужели я так страшен даже для тебя? Раньше ты не была такой ранимой. Что, черт возьми, происходит?
— Джо, откуда такая ересь в твоей голове? — начал было он, а потом сменил тон на нежный, осторожно гладя ее торчащий локоть: — Самой прекрасной голове в этом доме.
— А дочь бы оспорила… — задумчиво произнесла Джо, снова пригубив глинтвейн.
— Мала еще оспаривать, — возмутился Тайвин, подсаживаясь ближе. Держа в левой руке бокал, правой он притянул талию жены ближе к себе. Джоанна уткнулась ему в плечо лбом, так что золотые волосы разметались по его груди.
— На твоем месте я бы не претендовала на мнение в последней инстанции, — прошептала она довольно тихо.
— Но ты не на моем месте, а мое мнение на то и мое… — восторженно прошептал он ей в макушку. — Ты прекрасна, моя жена, и тот факт, что часть твоей красоты перепала нашей дочери, только делает тебя еще более притягательной.
— Ох, Тайвин. Ох, лиса, — Джо потянулась, поднимая к нему лицо. Глаза были ужасно серьезными. — И все-таки ты зол. Хочешь знать, почему я рявкнула на детей? Хотя какие они дети…
— Если только ты хочешь рассказывать это… — произнес он, растягивая слова. Он осторожно поцеловал ее лицо, поднятое вверх, обвел языком контур губ, скользнул внутрь, пока она не задрожала, раскрываясь, одаривая его ответным касанием. Она отстранилась, снова пряча нос куда-то в складки его флиски, и продолжила:
— Почему нет? Видишь ли, все эти последние события, переезд, праздники так меня захватили, — говорила она воодушевленно, он даже начал радоваться. — Мне думается, я случайно слишком вошла в образ твоей жены. И подумалось мне, что ты бы именно так урезонил своих и чужих отпрысков, да отчего-то смутился. Может, на меня хотел впечатление произвести?
