— В один прекрасный момент в твоей жизни появляется человек, и ты меняешься из-за этого. Словно комета вонзается в ткань твоей атмосферы, разогреваясь от столкновения, яростно, зло. И если продолжать все в той же космической тематике, вся суть встреч людей и их прощаний может быть описана механикой движения небесных тел.
Бриенна осторожно сделала глоток из бокала. Шампанское с чем-то еще. Скорее всего, с ананасовым соком. Сахар с ободка бокала приятно щекотал губы, осев на них легким наждачно-карамельным касанием. Она слишком быстро пьянела.
Она слушала Рейгара, но при этом в голове ее вторым эшелоном крутилась его последняя песня.
Туман на землю снизойдет
Душа заблудится в обмане
И год пройдет, и жизнь пройдет,
Но ты одна мне…
— Все люди, — продолжал Рейегар, — суть небесные тела. Мелкие и крупные, окруженные атмосферой и лишенные защитных систем. Газовые гиганты и маленькие безжизненные камни, выброшенные в ничто и в нем пребывающие. Маленький астероид не может задеть большую планету… Ему не хватит сил. Он сгорит, не успев даже последним касанием дотронуться до желанной поверхности. Чтобы задеть ее, нужно что-то крупнее или быстрее. Надеюсь, тебе понятны мои аналогии?
— Пока да, хотя, честно скажу, нам никогда не читали астрономию, а я не очень увлекалась ею.
Бриенна посмотрела на мужчину прямо. Рейегар, говорящий о планетах и звездах, казался ей, то ли от специфической речи, то ли от внешности, мужской версией Снежной Королевы. Его красота была ненормальной, но не безжизненной. Ей виделось, что он добр, но далеко не открыт. Сейчас он был почти близок, хотя практически ее не знал. И достаточно далек, чтобы она могла рассказать ему о своих бедах.
Я время не беру в расчет —
Оно придумано не нами.
Боль наша былью порастет,
Но ты одна мне.
— Я постараюсь говорить понятным языком, — Рейгар поднял глаза над ее плечом, посмотрел в зал медленно, оценивающе и продолжил свою речь: — Лианна была смела как маленькая, но очень горячая комета. Я не понимал, что происходит, пока она в меня не врезалась. Непоэтично, но жизненно. У нас не было никаких точек соприкосновения, я ничего не знал о ней, я увидел девушку впервые. Мой брат и я, мы в некотором роде были персонами нон-грата, но, если так можно выразиться, я был всегда совестью Эйериса. Из нас двоих родители всегда выбирали меня, чтобы решать конфликты, как более уравновешенного. В какой-то момент я осознал, что меня готовят к роли хорошего парня. Перед смертью у отца была шальная идея назначить наследником меня, но он, на свою беду, сообщил мне об этом. И я отказался.
— Почему? — уточнила Бриенна.
— Это было не то, к чему я стремился. Это был пат, Бриенна. Состояние, когда у тебя будет лишь одна линия поведения, одна жизнь, один вариант. Представь, что на столе тысячи блюд, но ты можешь есть только одно. Пить только одно. Надевать, спать и прочее, прочее. И так всю жизнь, нескончаемая череда алгоритмизированных кусочков. Словно ты робот и у тебя есть программа.
— Мне кажется, — осторожно произнесла девушка, — вы немного преувеличиваете.
— Ты можешь так считать. Я знаю, что произвожу впечатление надменно красующегося самодура. Я делаю это намеренно, — он улыбнулся. — Отказавшись от той роли, что я должен был сыграть для отца, я ошибся. Нет, я не должен был соглашаться, но… Я надеялся, что это избавит меня от выбора, откроет для меня тысячу путей. Вместо этого часть путей закрылось навсегда, и я все тот же робот. Вот только диапазон у меня пошире и вариантов побольше.
— Ваш брат остался наследником. Он не оценил этот шаг?
— Эйерис… Он был очень странной личностью. Был — потому как сейчас мы видимся часто, но формально его делами управляет Рейела. Я помогаю. Он… Это долгая история, не думаю, что тебя она заинтересует. Скажу лишь, что ему также не хотелось ехать всю жизнь по единственной колее, но манящая власть не давала покоя. И он взял наследство, полагая, что он взорвет все колеи, перекроит, построит новый мир. Мы гораздо больше похожи, чем кто бы то ни было знает. Мы братья. Слишком долго я был белым лебедем в этой постановке, а он черным. Однако мы оба — лебеди. И в каждой белизне есть чернота, как и белизна в черноте. Я ухожу в философию, моя жена этого терпеть не может… Годы ее придирок дали мне, наконец, понять, что люди хотят конкретики, а не загадок. И избегают красивых метафор. Я же мыслю образами и без метафор снова чувствую себя роботом. Раз за разом. Это мое бегство. Брат же искал свой выход, долго, болезненно, по временам незаконно, грабительски. И теперь он его нашел. Впрочем, юная леди, не думаю, что вам очень хочется обсуждать моего брата. Предлагаю вернуться к теме взаимодействия небесных тел.
