— Давайте, — сказала Бри, лихо допивая бокал. Его было интересно слушать. Когда Рейегар говорил о брате, в его глазах дрожало пламя, он менялся, становясь… живее. Это было странно. Впрочем, она видела такое. Когда при Арье говорили об успехах Робба или Брана, она радовалась примерно так же. И Джейме расцветал, когда слышал о каких-то талантах Серсеи. И снова… алкоголь снова выкидывал этого мерзавца в ее память. Слезы проступили вдруг, предательски блестя. Рейгар мгновенно достал кипельно-белый платок из кармана и протянул ей.
Лицо прекрасное твое
Разлукой встало между нами
Одна ты там или вдвоем,
Но ты одна мне.
— Резонирует, я вижу. Можешь плакать. Я не из тех, кто болтает. А пока ты решаешь, можно ли тебе доверять полузнакомому человеку, я расскажу тебе мою историю. Мою и Лианны. В качестве встречной исповеди. Заодно и решишь, можно ли мне поведать свои печали.
Она изменила меня, вырвала с мясом все сдерживающие механизмы, спровоцировала на столько странных, непостижимых вещей, что вся моя семья, которой казалось, что они знают меня, была шокирована. Они думали — девчонка меня меняет в худшую сторону. Лишь Эй видел, что все не так, лишь он посмеивался и говорил: «Вот ты и понял» или «наконец-то». Видишь ли, мой брат был помолвлен с девушкой из Ланнистеров, питал к ней очень нежные чувства, но с ним не происходило таких метаморфоз. Он всегда был независим, уверен, брал, что хотел, а что не хотел — отвергал. Я же… Роль хорошего при плохом братце вросла мне под кожу. Я был тем, кто разнимал соперников, улаживал дела с родителями случайных подружек Эя, разбирался с учителями и уламывал не подавать на брата заявление в милицию. Однажды одна девушка назвала меня ангелом в порыве благодарности и поцеловала в висок, с трудом поднявшись на цыпочки. Это было после того, как мой брат чуть не взял ее силой. Думаешь, я был благодарен? Проблема была в том, что наши с Эем взгляды… хм. Да, к черту.
Одна ты там или вдвоем,
Но ты одна мне.
Рейгар резко подозвал официанта с подносом и снял с него три бокала. Один отдал Бриенне, два же разместил перед собой. Первый был выпит залпом.
— Ты думаешь, что я странный. Да, я бываю странен. И ты думаешь, стоит ли мне доверить свое горе. Дело твое. Но я, девочка, я хочу рассказать тебе о себе правду. Я тысячу лет ни с кем не делился, а ты, вижу, умеешь слушать. Мы сейчас нужны друг другу больше, чем думаешь, мы уже заложники этой беседы. Ведь так?
Бриенна кивнула. Нет, он не пугал ее. Ей было страшно за него. Мужчина отбросил волосы назад гибким эльфийским движением.
— Тогда продолжим. Шампанское — лучший друг исповедника. Та девушка, что назвала меня ангелом. Эй пошел к ней напрямую, увел с танца, зажал в темном углу, и она была не против, черт, я же это наблюдал. Полагаю, я зря ее тогда вытащил из того угла и перенаправил энергию брата в мирное русло. Девчонка хотела Эя, Эй хотел ее. Она сопротивлялась для вида. Я понял это наверняка, когда она быстро и, как ей казалось, незаметно для меня посмотрела в его сторону. А потом повернула на меня свои глаза и назвала ангелом. Я стоял рядом и понимал, что ангелов не благодарят постельными утехами. А я хотел ее не меньше. И уверен, она бы перенесла внимание на меня из злобы на братца, а братец из ревности потом отбил бы ее у меня уже утром. Но я был ангелом, видишь ли. Ангел не может смотреть на понравившуюся девушку и волочь ее в кусты. Ангел не должен целовать так, что подкашиваются ноги.
Он выпил залпом второй бокал. Определенно, он умеет держать в напряжении аудиторию, подумала Бри. На его лекциях в этом его киберунивере должно быть нескучно.
— Итак, место демона было занято Эем, и мне оставалось место Ангела. Я вдруг почувствовал, что оно мне осточертело. Девица… хм… Уверен, я убедил бы ее, если бы она позволила. Вот только… ей тоже не нужен был Ангел. Ни сочувствия, ни участия — страсть. Мы разошлись. Я злой, с бутылкой чего-то крепкого навроде текилы, первого выхваченного из грузовика с едой, направился к ближайшему омуту. Прибрежные кусты скрыли меня от глаз отдыхающих, я сидел на поваленном дереве, висящим одним концом над водой, по временам напевая что-то нервно-грустное. Надо было брать гитару, думал я и злился. А потом…
