Роберт не собирался делать вид, что ничего не произошло. Все выходило само. Доброхоты задалбывали Теона, в то время как виноват был он. В первый раз в жизни. Никто не предлагал ему мириться, все сошлись на том, что кракен опять перегнул палку. И он плыл, продираясь сквозь эту паутину лжи и не имел права вмешиваться. Никакого.
Окно в его комнате на улицу, на серые вихри взметающегося снега. Зима или весна — уже непонятно. Как будто май, проклюнулась зелень и все скрылось в метели. Ложная весна, ложная жизнь, ложные смыслы.
— Я не помешаю?
Стук в дверь он, вероятно, не услышал. Порывисто поднялся навстречу Бриенне. Все должны развлекаться, петь, плясать и прочее, прочее… Что она здесь делает?
— Нет, заходи. Ты рано вернулась.
— Так получилось. Мне… — Бриенна замялась. — Если ты можешь сейчас сесть за руль…
— Да? — все, что угодно, лишь бы не быть в одиночестве.
— Отвези меня домой.
Задавать Бриенне вопросы? Никакого желания. Напиться есть желание. Что-то делать, чтобы удавка не успела затянуться, а потом он будет среди людей и сможет затеряться среди чужих горестей и радостей, как всегда.
***
— Я могу… М… — начала Бриенна тихо, едва машина выехала из гаража.
— Да, Бриенна, — кивнул он, не отрывая взгляда от дороги. Снежные плети хлестали лобовое стекло. Погодка огонь.
— Если я захочу тебе что-то сказать, ты можешь пообещать ни с кем не делиться? — выдохнула она осторожно. Сегодня Бриенна какая-то нервная, больше, чем обычно. Словно ей вдруг стало, что скрывать. Может, Джейме что-то сделал или они вместе?
— Могу поклясться, — уверенно объявил Робб. — Я никогда не нарушаю клятв.
Я просто не стану их давать, если не могу исполнить.
Бриенна замолчала, а возможности отвести взгляд от дороги не было.
— Что-то не так? — уточнил он.
— У меня аллергия на клятвы, кэп, — сказала она.
— У меня аллергия на разговоры по душам, — он улыбнулся помимо воли. — В итоге мы квиты.
— Я могу не продолжать, — печально произнесла девушка.
— Нет, мне надо с кем-то быть и разговаривать, иначе я сам себя съем, — решился Робб. — И буду признателен, если этой информацией ты тоже не станешь делиться ни с кем.
— Хорошо, — легко согласилась та.
— И кстати, — может, она ответит, рискнуть всегда можно, — что за разговор у вас был с Джоном в больнице?
— Личный разговор, — быстро отсекла все поползновения Бриенна.
— Если оба отказываются говорить, значит, это личное. А уж если оба говорят, что личное… — рассуждал он вслух. — Твоя поездка домой больше похожа на побег. Сумки, вещи…
— Сложно отрицать очевидное, — парировала она. — Ты остановил бы меня, если бы был против.
— Нет, если бы я уважал твое решение, — сообщил Робб. — Хотелось бы только понять, бежишь ты вообще или от кого-то конкретного.
— На этот вопрос у меня нет ответа.
— Правильно, врать не хорошо, — согласился Робб.
— Да, мне тяжело находится рядом с Джоном, — буркнула Бри.
— Лекарство обернулось ядом? — уточнил он. Брат перегнул палку, вот что это означало. От отчаянья или еще по какой причине…
— Да, но сначала оно подействовало, — с обидой в голосе сообщила девушка.
— А ты уверена, что поступаешь правильно?
— Нет, — сказала она, уверенности в голосе не было. — Откровенность за откровенность?
— Смотря что ты спросишь, — пояснил Робб. Ей-то чего от меня надо?
— Старки научились врать? — с любопытством произнесла Бриенна.
— Старки всегда умели игнорировать собеседника и не слышать вопроса, — поведал ей Робб ехидно, — а вот Тарты что-то в последнее время блещут умом и сообразительностью.
— Это такая подколка из серии «ты не самый острый гвоздь в коробке?»
— Нет, Бри, у тебя просто стали получатся на редкость смешные шутки, — сознался Робб. — В уме твоем я не сомневался никогда.
— Да-да, только в сообразительности, я поняла.
— Вот об этом я и говорю… — пояснил Робб.
— Я шучу, когда хочу защититься.
— Я нападаю?
— Нет…
— Тогда почему ты защищаешься?
— Мне страшно. Я перестала понимать, что со мной. Чего хочу, кого люблю, куда двигаюсь. Вот ты везешь меня домой, а я думаю, правильно ли я поступила.
— В пекло рефлексию, Бри, — он рубанул перед собой ладонью. — Честнее сделать и получить за это все причитающееся.
Руки сжали руль сильнее.
— На собственном опыте? — уточнила она.
— Другого не держим, — парировал он.
— А с тобой интересно говорить, когда рядом нет Теона, — произнесла она с интересом.
Сказать ей? Как много ей можно сказать? Дыра в обороне размером со среднего слона. Ну уж нет.
— Я настолько теряюсь на его фоне?
— С чего ты взял, что ты теряешься? — удивилась она, — Вы просто разные, и рядом с ним ты больше молчишь, разнимаешь и объясняешься. Знаешь, так ведут себя мамы маленьких буйных детей в магазинах. У некоторых так на майках и написано: «Да, я мама этого бешеного ребенка, я оплачу все, что он выпьет и разобьет, у меня есть психологическое образование и я читала много книг о воспитании детей».
— Хочешь сказать, я его воспитываю?
Эта мысль в его голову, разумеется, приходила, и часто, но не в такой интерпретации.
