— Ника, здравствуй и спасибо, что перезвонила мне. — На секунду он замолчал, явно перемещаясь в более тихое место. — Я хотел бы принести извинения за поведение организаторов сегодняшнего мероприятия. Шона — наш новый ассистент менеджера, и ей все еще трудно понять границы. Это было абсолютно возмутительно с ее стороны. Я прекрасно помню твою сестру, и, если ты все еще хочешь поговорить, я готов.
— М-м, спасибо, Марк. Очень мило с твоей стороны. — Его спокойный вежливый тон неожиданно располагал. Там, в магазине, он показался мне напряженным, закрытым человеком, который считает минуты до конца встречи с фанатами.
— Мы можем встретиться, — продолжил он после короткой паузы. — Понадобится еще час, чтобы тут все закончить, а дальше мы можем выпить… м-м… чаю.
— Да, отлично. — Мне не верилось, как легко в конце концов далось его согласие.
— Например, в «Королеве», раз ты уже знаешь, где это находится.
— Хорошо.
— Прекрасно, договорились. Через час. — Он повесил трубку.
Близнецы зачарованно смотрели на меня в ожидании новостей.
— Ну что? — не вытерпел Ник.
— Доставайте ваше лучшее бухло — через час здесь будут сами The Red Room.
У Стюарта заметно отвисла челюсть.
— И что, он вот так просто предложил тебе встретиться? Марк Риммер? Тот самый Марк Риммер? Так вот легко и просто?
— Ага.
— Это как‐то подозрительно, — пробормотал Ник.
— Это офигительно. — В глазах Стю сверкал детский восторг. — Парень — реально гений. Ты слышала их аранжировки? Он сам продюсирует их альбомы!
Я бросила на Стю взгляд, полный умиления, совсем как тогда, когда он рассказывал мне про гитары. Он немного смутился.
— Значит, Марк Риммер хочет встретиться? — спросил он уже более спокойно.
— Да хватит уже повторять его имя, Стю. Ты меня пугаешь своим фангерлингом! — Я улыбнулась.
Следующий час я провела, склонившись над ноутбуком Стю за просмотром старых интервью парней из группы на «Ютубе». Я была права: Марк оказался спокойным и вдумчивым. В ранних интервью он почти все время молчал и лишь последние пару лет начал понемногу высказываться, будто выходя из тени Хью. И если в отличие от Марка Хью лучился обаянием, без конца и довольно остроумно шутил, гитарист казался пресыщенным и утомленным.
Хью был полной его противоположностью. Казалось, он вовсе не знаменитый рокер, собиравший «Уэмбли», а просто красивый улыбчивый старшеклассник, на которого засматриваются девчонки. Странный дуэт, подумала я.
— Мы обязаны своим успехом таланту Марка, — улыбаясь, говорил Хью в одном из интервью. По его акценту чувствовалось, что он ходил в частную школу. — Его песни заставляют людей думать и чувствовать. Марк — один из величайших поэтов-песенников нашего времени.
— Вспомните, как все начиналось, — продолжал задавать вопросы интервьюер. — Каким был первый шаг, который привел вас на вершину?
— Нас заметил сам Ноэл. Это было абсолютно невероятно, он просто подошел к нам после какого‐то концерта и сказал: эй, парни, вы классные, хотите играть у нас на разогреве? Понятное дело, мы согласились. Правда ведь, Марк, так все и было? — Он повернулся к Риммеру.
Тот легонько кивнул, закинул ногу на ногу и прикурил сигарету, глядя в раскрытое окно, как усталый родитель, ждущий, когда дети наиграются на площадке и можно будет идти домой.
— Ну а потом вышел наш первый альбом, и чарты были взорваны, — продолжил Хью с восторгом. — Мир узнал, кто мы такие.
— Вашей визитной карточкой по сей день остается «Smokers Die Younger». Вы еще не устали ее играть?
— Никогда не устанем! Она потрясающая. Иногда мы играем ее под занавес, я вижу лица зрителей в зале и сам пускаю слезу. Она рождает в людях подлинные эмоции. — Он снова глянул на хранившего молчание гитариста.
— Расскажите немного об истории написания этой песни. Как она пришла вам в голову?
— Это классическая рок-баллада. Конечно, она о любви, и, конечно, о любви трагической, — начал Хью, но Марк сделал еле уловимый жест, и тот замолчал, передав микрофон гитаристу.
— Позвольте мне ответить, — медленно произнес Марк, поднимая очки на лоб. — Дело было одной пьяной ночью, после вечеринки, когда все ушли и остались только я и одна девушка. Она изливала мне душу, и знаете, это была настоящая ночь откровений, когда говорят друг другу только правду. Мы сидели вдвоем и болтали, пока комнату не заполнил утренний свет и волшебство не закончилось. Песня сама нашла меня какое‐то время спустя, — как‐то грустно улыбнулся Марк мимо камеры. — Мы посвятили ее одному человеку, который покинул нас… безвременно.
Да, он настоящий лирический поэт, подумала я, слушая его речь. Конечно, он говорил о Крисе, эта песня о нем, уверена. Так грустно и так красиво.
— Скажите, вы поддерживаете отношения с бывшими участниками, — повернулся интервьюер к Хью, — Крисом Макконнеллом и Беном Викерсом?
Марк поерзал на диване.
— Пожалуй, на это я тоже сам отвечу, — предложил он. — Парни — часть нашей истории как группы. Без них мы не были бы теми, кто мы есть. Да, наши пути разошлись, но сердца и двери всегда для них открыты. — Он посмотрел прямо в камеру, в первый раз за все интервью.
