Здвин опустился на колени у могилы
отца и заплакал. Дела расстроились вскоре после его заключения в тюрьму. Никто
не хотел связываться с отцом убийцы. Пять лет семейство продержалось на своих
довольно значительных сбережениях, а затем Бертрам,
отец Эдвина, занял денег у местного ростовщика, который, как, впрочем, и все
представители этой профессии, никогда благотворительностью не занимался.
Воспользовавшись
бедственным положением Бертрама, тот составил договор
на крупный заём, и заемщик не сразу обнаружил, что вернуть долг вовремя
представляется задачей практически неосуществимой, поскольку пошатнувшееся
здоровье не позволяло ему больше работать. И вот фамильный дом постепенно
пустел, лишаясь семейных ценностей — их забирали за долги, — а Бертраму становилось все хуже и хуже, пока он не умер,
говорили, что с горя. Это случилось за два года до освобождения Эдвина.
— В конце жизни он
поддался слабости. — Мать произнесла это с таким презрением по отношению к человеку,
женой которого была более тридцати лет, что Эдвин испугался. Он не знал, что
тяжелые времена сделали ее суровее, строже, она стала толстокожей и жестокой —
только так она смогла выжить. Теперь мать совсем не была похожа на ту
изнеженную даму, что каждый день рыдала на заседаниях суда. Впервые Эдвин
осознал, что в нем больше сходства с матерью, чем с отцом.
— Он не должен был
просить помощи у этого человека, не должен был открывать ему двери, но твоему
отцу так хотелось расплатиться с долгами! А по мне так лучше долги, чем дьявол
в собственном доме. Он отнял у нас все.
— Матушка, но ведь
у нас больше нечего взять? Теперь он оставит нас в покое.
— Он — сам дьявол,
сын мой. Он похитил душу твоего отца.
— Может, я смогу
упросить его дать мне работу и отработаю долг? Он согласится, ведь нам нечем
ему платить.
— Вряд ли. Он
намерен забрать твою дочь.
— Маргарет? Но она
же ничего не умеет делать. ..
Мать перебила, невесело
усмехнувшись:
— Ты совсем отупел
на каторге, как я посмотрю. Не работница ему понадобилась, а жена.
— Но она ведь
ребенок!
— Ей двенадцать
лет, она уже достигла брачного возраста. Он ни перед чем не остановится, чтобы,
заполучить ее. Он давно этого хотел.
Эдвина охватил гнев
такой силы, какой он испытывал лишь однажды — в ночь, когда убил жену.
— Кто этот
человек? — сквозь зубы спросил он.
Его мать почувствовала
исходящее от него бешенство и с надеждой выпрямилась:
— Его зовут Руфус Сойер. Бывший любовник
твоей жены, если ты еще не забыл.
