— Я знаю мистера Уиллиса, если он отказал, то уж не отступится. Не хочу, чтобы он вас обидел.
— Да я не обижусь, — улыбнулась Эмбер, — но, может быть, он сменит гнев на милость.
Хелен снова ушла.
Старуха в купальном халате, с жестяной банкой в руке, которая все это время стояла у окна, вдруг начала колотить ладонью по стеклу. Эмбер вздрогнула от неожиданности, растерялась, не зная, как поступить. Вокруг никого не было, а старуха все стучала, потом стала биться головой о стекло. Эмбер испугалась, в который раз пожалев, что приехала сюда, и встала, намереваясь уйти. Незнакомая медсестра, спешащая на помощь больной, едва не сбила ее с ног. В дверном проеме Эмбер увидела Хелен, та радостно показывала ей два поднятых вверх больших пальца.
Эмбер вошла в маленькую палату, где помещались только кровать, гардероб и кресло у окна, в котором расположился Артур Уиллис. Он смотрел в окно и, когда она вошла, даже не обернулся. Эмбер села у двери на принесенный Хелен стул:
— Здравствуйте.
Он взглянул на нее и снова отвернулся, причем на его лице не отразилось ни интереса, ни неудовольствия. Эмбер внутренне съежилась, но затем собралась с духом и начала:
— Я признательна вам за то, что вы согласились встретиться со мной, хотя мы и незнакомы. Меня зовут Эмбер Бэнкс. Я и мой муж Герман Бэнкс живем в поместье Бернса в Литерли.
Артур Уиллис повернул голову, среагировав не то на упомянутое ею имя Германа, не то на место их проживания.
— Я знаю, что некоторое время назад и вы там жили вместе с вашей... семьей. И мне было очень печально услышать о том, что случилось.
Он отвернулся к окну.
— Я надеялась побеседовать о вашей жизни в поместье Бернса. Если вы замечали что-либо необычное или...
Артур Уиллис вдруг стукнул кулаком о ручку кресла и закричал так громко, что Эмбер вздрогнула от страха.
— Журналистка! Вон! Вон! Грязь! Мразь! Пошла вон! — вопил он, даже не глядя на нее и с каждым словом все больше краснея.
— Пожалуйста, не надо... — Эмбер поднялась и произнесла громко, надеясь, что он расслышит сквозь крик: — Я не журналистка! — Она приоткрыла дверь и выглянула в коридор: встревоженная Хелен уже торопилась в палату. Захлопнув дверь, Эмбер навалилась на нее всем телом, чтобы помешать войти медсестре. — Я не журналистка! — закричала она громче прежнего, и это подействовало: Уиллис вдруг замолчал. — Я просто женщина, которая живет в поместье Бернса, — понизила голос Эмбер, — я не знаю, что мне делать, и нуждаюсь в вашей помощи. Все из-за моего мужа: он купил этот дом, чтобы написать книгу; за время, пока мы там живем, он очень изменился, точно сошел с ума. А наше имущество: картины, драгоценности, мебель, даже камины — все исчезло. Я не знаю, кто все это взял. — Тут Эмбер расплакалась, но все же сумела удержать дверь, в которую билась Хелен.
— Эмбер, впустите меня! Мистер Уиллис, с вами все в порядке? Эмбер! Что вы там делаете? Боже, Джимми, помоги мне!
— С домом происходит
что-то странное, — продолжала Эмбер. — Мы ссоримся
из-за него, мы сходим с ума, хотя в этом есть и моя вина. — Она еле сдерживала
напор превосходящих сил противника за дверью. — Но я не нарочно. Я хотела,
чтобы муж просто посмотрел на меня. Нет, чтобы
— Что здесь происходит? Мистер Уиллис, как вы себя чувствуете?
Хелен направилась к больному, а Джимми крепко взял Эмбер за руку и приказал:
— Свидание закончено, идите со мной.
— Уезжайте! — вдруг обратился к ней мистер Уиллис тихим, унылым, осипшим от крика голосом.
Джимми потянул Эмбер за руку.
— Да, да, сейчас, я ухожу.
— Уезжайте! Уезжайте! Уезжайте! — опять раскричался пациент.
— Уезжаю. — Эмбер вытерла глаза, собирая остатки гордости.
— Прочь! — угрожающе вскрикнул он и вскочил.
Не обращая внимания на уговоры Хелен, которая пыталась усадить его обратно в кресло, он обогнул кровать, шагнул к Эмбер, схватил ее за свободную руку и задержал, не давая уйти.
— Уезжайте! — тихо повторил Артур Уиллис.
— Я пытаюсь, — всхлипнула Эмбер, готовая снова разрыдаться.
Джимми хотел высвободить руку Эмбер, но Артур остановил его — уперся ладонью ему в грудь и проговорил:
— Немедленно уезжайте из этого дома. Ему нельзя заканчивать книгу.