– А другие? – Алексей всё не мог остыть. – Что они ответили?
– Две хотят, чтобы я вернулся. Три пишут, что я извращенец и садист, но на секс с ними могу рассчитывать.
Мы посмотрели на него с уважением.
– Такие страсти, – сказал Алексей. – Ты просто гигант. Идешь по трупам.
– Не знаю, что теперь делать, – вздохнул Никита. – Это ведь не я писал.
– А кто? – спросил я.
– Другой я. Из подсознания. Они ему нужны, а мне нет.
– Во клиника! – с восторгом сказал Алексей и пихнул меня. – А ты что молчишь?
– Вижу один выход, – ответил я.
– Какой? – спросил Никита с проблеском надежды.
– Ты пишешь им веселый, а ждешь их приезда грустный. Отсюда и разрыв матрицы. Надо было написать: приезжай прямо сейчас. Тогда были бы угрызения совести, а не вопросы.
– А если бы они все вместе приехали? – уточнил Никита. – Ты об этом не думал?
– Погоди, – сказал я и пошел в дом.
Зашел в кабинет и долго рылся в ящиках шкафа. Наконец нашел, что искал и пошел к ним.
Бутылка была уже пуста. Они открывали вторую.
Я надел ему алюминиевую медаль из моего институтского прошлого на шею и отсалютовал.
– Что это? – спросил Никита, и они начали читать вслух гравировку.
Там было написано: «За первое место в беге на средние дистанции».
– Отбор по Дарвину, – сказал я. – Кто первая приедет, той и приз.
– Круто! – крикнул Алексей. И подтолкнул нашего друга. – Давай пиши.
– Что писать? – спросил он, но ему уже становилось веселее.
– Рассылку свою.
– Я бы написал так, – сказал я. – Жду сегодня у меня, буду дома в десять.
– Жаркие! Зимние! Твои! – воскликнул Алексей.
– Зимние – это лишние, – сказал я. – Это летняя Олимпиада.
– Посмотри, как она на нас смотрит, – присвистнул Максим и показал, куда нужно было смотреть.
Рыжая. Красивая. Но не одна.
За их столиком было трое. Мужчина и две девушки. Он мог быть с ней. Она могла быть с ними. Они могли быть каждый по себе.
– Хорошая, – согласился я.
Я думал, только мы могли прийти в клуб к девяти вечера. Оказалось, что нет. Но мы пришли так рано, чтобы поужинать. А они сидели так, словно за их столом только одни девчонки – бутылка шампанского, и всё.
– Опять на нас смотрит, – отметил друг. – Что делать?
– Дождись, когда она из-за столика встанет, и перехватывай на обратном пути. Или подсаживайся, когда эти двое уйдут, – предложил Алексей. – Ты как маленький.
– Советы и я могу давать, – отрезал Максим. – Дело нехитрое. Главное – прочувствовать момент, меня это волнует. – Он снял очки, протер, снова надел. – Какой же у нее взгляд. Особенный.
Мы снова посмотрели туда. Я без очков про взгляд ничего конкретного сказать не мог. Выжидающе уставился на еще одного друга. Тот пожал плечами.
– Да. Необычно.
– А что необычного? – спросил я, не видя и не понимая.
– Вроде бы мимо тебя смотрит, а вроде и на тебя, – сказал Максим.
По-моему, он был уже влюблен. Магия ночного клуба, не иначе. Пусть даже пока только вечернего.
– Я когда в Лувре первый раз был, все «Джоконду» хотел увидеть, – вспомнил он и задумался.
Мы ждали.
– И что? – попробовал подтолкнуть его Алексей. – Увидел?
– Увидел, – кивнул Максим. – Там столько народа в зале. Все с фотоаппаратами, суета. Всё бурлит, а она просто смотрит на тебя и улыбается. Ей кроме тебя ни до кого дела нет, и ты это чувствуешь.
– Здóрово.
– Что здорово?! – рассердился Максим. – Да ни хрена не здорово! Я ушел, а она осталась.
– Ты боишься, – спросил я, – что сейчас тоже уйдешь, а она останется?
– Ну да, – сказал он. – Она такая красивая, что я трушу. Как школьник. – Взял стакан с виски на донышке, чтобы укрепиться духом. – Раньше не боялся, а как тридцать пять стукнуло, начал.
– Почему? – спросил Алексей. – Наоборот, мужчина в самом расцвете сил. – Посмотрел на него внимательно и добавил: – В меру упитанный. Симпатичный. Будь я девушкой, я бы тебе…
И завис.
Мы ждали. Ждали. Ждали. Когда надоело, я напомнил:
– Ну, мы ждем. Давай.
– Я бы тебе дал, – сказал Алексей. – То есть дала… бы. Дала бы.
– Прекрасный тост, – оценил я. – Лучший комплимент, который ты мог сделать другу.
– А ты? – спросил он.
– Я пошел, – сказал я и встал.
Они сидели и смотрели, как я иду, как сажусь за другой столик. Сложность была в том, что за ним не было еще одного стула, для меня. Надо было быстро и ловко подвинуть стул из-за соседнего столика. Так, чтобы это было одним движением – подвинуть и сесть.
– Добрый вечер, – сказал я бархатно. – Прошу прощения, что без спроса, но это вопрос жизни и смерти.
Мне повезло. Мужчина был адекватный и приветливый. Он даже улыбнулся. Можно было перейти к главному.
– В Средние века, – продолжал я, – или, наверное, даже позже, в эпоху Ренессанса, юноша редко мог объясниться в любви напрямую – из-за волнения. Тогда он посылал друга или гонца со своими словами любви. Потому что дева могла отвергнуть его чувства и он умер бы от разбитого сердца.
Они молчали. Это было плохим знаком.
Но рыжая девушка действительно смотрела особенно. Взгляд проникал в тебя, оставаясь при этом бесстрастным.
Я завелся. Сосредоточился на ней.
– Если вы не верите в любовь с первого взгляда, я уйду, – предложил я. – Чтобы время не терять.
