– Я пошла к подруге, – тихо сказала Хекла. – Немного посидела у неё. Я хотела пойти к Сайюнн и Фаннару, но я знала, что Марианна в первую очередь будет искать меня там. Я не знала, что мне делать. Я просто не хотела быть дома.
– Кто-то может подтвердить, что ты была у подруги?
– Да, Тинна. И мама Тинны – она была дома, – сказала Хекла.
– А когда ты вернулась домой?
– Я не задержалась у них надолго. Клянусь, что теперь говорю правду. Настроение у меня было плохое, и я решила вернуться домой. А что мне ещё оставалось делать? И я знала, что… я знала, что Марианна будет названивать Сайюнн и чего доброго приедет за мной.
– И обратно ты возвращалась на автобусе?
– Да, где-то около шести. Дома я была в седьмом часу и правда заказала пиццу.
– А маму ты так и не видела?
Хекла покачала головой.
– Хорошо, – взглянув на Сайвара, Эльма поняла, что его Хекла не убедила.
– Мне казалось, что ничего особенного не происходит, – продолжала Хекла. – Марианна собиралась на свидание с тем человеком, и я подумала, что она и не заметит, что я уехала. Потом я вернулась домой, а её так и не было, и я позвонила Сайюнн. Я просто боялась, что, если расскажу, что ездила в Акранес, Марианна рассердится, и Сайюнн тоже. Я не хотела врать. Ну, в общем, я не собиралась этого делать. Я просто… у меня это просто слетело с языка, а потом уже было поздно отказываться от своих слов. Потому что тогда все бы подумали, что я говорю неправду.
– Хорошо, Хекла, – сказала Эльма, закрывая блокнот. Пару мгновений она смотрела на девочку. Её раскаяние казалось искренним, и Эльма понимала, какие масштабы могла принять подобная ложь, особенно учитывая, что Хекла опасалась гнева матери.
– Думаю, на сегодня хватит, – наконец произнесла Эльма. – Только спрошу у тебя, пожалуй, ещё одно. – Она указала на лежащий на столе конверт с сообщением Марианны. – В конверте счёт годовой давности. Мама действительно оставила тебе эту записку?
– Да, – сказала Хекла. – Она лежала на столе, это правда.
– А как ты думаешь, почему она просила у тебя прощения?
Хекла выпрямилась на стуле:
– Думаю, она чувствовала вину из-за футбольного матча. Накануне мы поругались, а когда я проснулась, она уже ушла на работу. Конверт я увидела только когда вернулась домой, поэтому не знаю, оставила ли она его в то утро или позднее. Если бы я заметила записку утром, возможно, я бы так не злилась и не поехала бы в Акранес, и тогда… тогда она была бы жива. – Хекла понурила голову.
В этом кабинете Хекла казалась Эльме такой маленькой, что ей захотелось чуть ли не обнять её. Ей хотелось сказать девочке, что её вины тут нет и ничего бы не изменилось, даже если бы она тайком не уезжала в Акранес. Но факт в том, что, возможно, на самом деле всё как раз сложилось бы иначе.
– Почему она, по-твоему, всё время называет свою мать по имени? – спросил Сайвар, когда Хекла и Сайюнн ушли. – Она ни разу не произнесла слова «мама». Только Марианна.
– Вероятно, она не считает Марианну такой уж прекрасной матерью, – предположила Эльма. – Хотя не знаю. Я слышала и о других детях, которые предпочитают называть своих родителей по имени. Тому могут быть разные причины.
– А Сайюнн она, думаешь, мамой называет?
– Ну… не знаю. Может, и называет.
Сайвар пожал плечами:
– Я склонен думать, что она больше считает матерью именно Сайюнн. Ну, учитывая все прецеденты.
– Да, это было бы вполне объяснимо.
– По-твоему, Хекла говорит правду?
– Да, – ответила Эльма после небольшой паузы. – По-моему, да.
Встав, она потянулась, а потом подошла к окну. На улице жизнь била ключом. Возле напоминающего коробку многоквартирного дома стояла группа девочек-подростков, у которых уже, очевидно, закончились занятия в школе. Они что-то оживлённо обсуждали. Наконец трое из них вместе вошли в подъезд, а двое других направились каждая в свою сторону. Эльма обернулась к Сайвару:
– Может, позвонишь соседу Марианны? Его вроде Уннар зовут? Принимая во внимание, что рассказала Бриндис, было бы, наверное, неплохо выяснить, знал ли он Марианну лучше, чем мы предполагаем.
Сайвар кивнул:
– Хорошо, позвоню. Хотя сильно сомневаюсь, что он признается в чём-то подобном по телефону.
– Да, навряд ли.
– И сообщениями они не обменивались.
– Да, но они жили в одном доме. Была ли у них необходимость писать друг другу сообщения?
– Удобно, конечно, – согласился Сайвар.
Эльма смутилась, хотя и не понимала, не намёк ли это. Однако приходилось признать, что слово «удобно» прекрасно описывает и её отношения с Якобом.
Дагни встретила Эльму сияющей улыбкой. Таунхаус, в котором они жили с Видаром, был небольшим, но уютным, с дубовым паркетом и дубовыми же декоративными деталями. Статуэтки Будды, которые собирала Дагни, были со вкусом расставлены на полках по всему дому, а одна из стен в гостиной была выкрашена в васильковый цвет в тон бархатных подушек, лежавших на диване светлого оттенка.
– Где все? – поинтересовалась Эльма, присаживаясь на диван.
– Видар с мальчиками на игровой площадке, – ответила Дагни. – Хочешь чего-нибудь?
– Газировку, если есть, – кивнула Эльма.
