Независимо от того, что говорила Эльма, у Сайвара всегда был наготове контраргумент. Она даже подозревала, что он намеренно берёт на себя роль адвоката дьявола, чтобы позлить её. К тому моменту, когда они парковались у многоквартирного дома в районе Аурбайр, Эльма уже была красной, как свёкла, из-за перепалки с Сайваром. Он же сидел на пассажирском сиденье с полуулыбкой, которую Эльме так и хотелось стереть с его губ первой попавшейся тряпкой. Она была настолько взвинчена, что ей потребовалось несколько секунд, чтобы вспомнить, зачем они сюда приехали.
Они надеялись, что отец Марианны сможет рассказать какие-то подробности о её прошлом, поскольку на некоторые вопросы у них до сих пор не имелось ответов. Особенно Эльму интересовал брат Марианны Антон и обвинения, которые предположительно подтолкнули его к самоубийству. Кроме того, ей было любопытно узнать побольше об отце Хеклы.
По дороге их оповестили, что Тинна нашлась живой и здоровой дома у Хеклы. Таким образом, уже на следующий день они могли бы взять у неё показания касательно передвижений Хеклы в пятницу четвёртого мая.
– Звонок номер 502, – сообщил Сайвар, взглянув на висевший на стене список жильцов.
Тор был крепко сбит, высок и широкоплеч. Марианна наверняка унаследовала хрупкое телосложение от матери, в то время как её брат явно пошёл в отца. Эльма видела фото Антона, когда читала его некролог в интернете, и обратила внимание, что их сходство с отцом поразительно. У обоих было широкое лицо, выдающийся нос и глаза с прищуром, будто они жмурились от света. Единственная разница состояла в том, что Антон был темноволосым, в то время как борода Тора и его изрядно поредевшая шевелюра были седыми.
Тор провёл их в кухню и предложил присесть в углу. Потом он полез в буфет, чтобы достать две чашки, одна из которых с шумом опрокинулась.
– Зрение уже не то, – объяснил Тор, ставя на стол чашки, а также светло-коричневый термос. Молока он им не предложил. – По-научному это называется возрастная дистрофия жёлтого пятна. Мой отец тоже от этой напасти страдал – к шестидесяти годам совсем ослеп. Мне через три года исполнится семьдесят, так что мне ещё, видимо, повезло: у меня пока сохраняется боковое зрение, я вижу очертания и различаю свет.
Эльма подумала, что, вероятно, поэтому квартира так ярко освещена: горели все лампочки на потолке, и в каждом углу стояло по светильнику. На кухонном столе тоже имелась лампа, свет от которой бил им прямо в лицо.
– Насколько я помню, отсюда красивый вид.
Эльма посмотрела в окно, за которым раскинулся уже погружавшийся во тьму Рейкьявик.
– Вид действительно красивый, – согласилась она.
– У меня по-прежнему ощущение, что я здесь в гостях, – продолжил Тор. – Жить в Рейкьявике я никогда не собирался, – сделав глоток кофе, он добавил: – Но к моменту переезда я и в Сандгерди не чувствовал себя дома.
– Да, это как раз одна из тем, которые нам бы хотелось затронуть, – сказала Эльма.
Тор что-то буркнул, вытянул руку и открыл окно. Затем он достал из кармана сигарету и закурил:
– Надеюсь, не возражаете.
Эльма только кивнула. А что ей оставалось? Хозяин – барин, хотя теперь ей придётся ехать к родителям Давида, пропахнув сигаретным дымом.
– Удалось вам напасть на след того, кто это с ней сотворил? – спросил Тор, выпуская изо рта дым.
– Картина вроде как проясняется, – ответил Сайвар.
Тор хрипло хохотнул и тут же закашлялся.
– Вы ведь не часто встречались? – поинтересовалась у него Эльма.
– Не часто. Марианна не хотела. Она была очень зла. Даже не знаю, как столько злости могло умещаться в такой миниатюрной девушке, – криво усмехнулся Тор.
– А на что она была зла?
– Да, на что? – вздохнул Тор и затушил сигарету. – Полагаю, она была зла на меня, потому что, по её мнению, я мог бы добиться большего. Она была зла на жизнь, которая так много у неё отняла. Видимо, всё началось, когда ей было пятнадцать, и с годами злость в ней лишь накапливалась.
Эльма и Сайвар не прерывали его в ожидании, что он скажет дальше. Эльма пригубила кофе, который оказался весьма неплохим.
– Ваша дочь забеременела Хеклой, когда ей было пятнадцать, – нарушил молчание Сайвар, когда пауза затянулась.
Тор поморщился:
– Давно я не вспоминал те времена – всё стараюсь изгнать их из памяти, – он попеременно переводил взгляд с Сайвара на Эльму, а потом вздохнул и заговорил вновь: – Мы из маленького городка. Наверняка знаете, что это значит, – вы ведь из Акранеса. Есть у такой жизни как положительные стороны, так и отрицательные. Долгое время нам жилось там счастливо – место идеальное для воспитания детей, да и от города недалеко на случай, если что понадобится. У нас родилось двое детей, работа была и прочее. Всё у нас шло хорошо.
Уткнувшись взглядом в столешницу, Тор снова замолк. Эльма уже собиралась прервать тишину, когда он продолжил:
– Марианна изменилась буквально за один день – стала мнительной и вспыльчивой. О том, что произошло, она поставила нас в известность, уже когда была на шестом месяце. Представляете, что это был за шок для нас?
