Через две недели после происшествия мне поступает телефонный звонок. Большинство из тех фирм, на вакансии которых я откликнулась, прислали формальные отказы, благодаря меня за проявленный интерес, но, к сожалению, бла-бла-бла… Я тут же отправила письма в корзину, чувствуя свою полную никчёмность. Но вот мне звонит представитель одного крупного СМИ.
– Хотелось бы узнать, готовы ли вы прийти на собеседование, – говорит он, и я откладываю свитер, который собиралась убрать в комод.
– На собеседование?
– Да. Вакансия корреспондента, на которую вы откликнулись, уже закрыта. Однако нам требуется сотрудник на другую позицию.
– На какую? – я ожидаю, что речь пойдёт о клининге или о работе с телефонными обращениями, поэтому у меня буквально отнимается язык, когда он отвечает, что они подыскивают ведущего новостей.
– Ведущего? – в оцепенении повторяю я эхом.
– Ну да, того, кто читает новости. По телевидению, – поясняет он. – Ваш отклик показался нам интересным, и мы бы хотели пригласить вас на собеседование. Завтра вы смогли бы прийти?
– Да, конечно.
– Ну и отлично. Тогда записываю вас на два часа, Виктория Маргрьет.
– Маргрьет, – поправляю я. – Просто Маргрьет.
В переговорной Эльма поплотнее закуталась в толстую кофту и придвинула стул ближе к обогревателю. Кофта напоминала широкое одеяло и доходила ей до самых колен. Стоял такой холод, что Эльма была бы не против явиться на работу в шерстяных носках и утеплённых спортивных брюках, но это явно был не вариант. Однако, если подумать, никакого определённого дресс-кода для оперативников не существовало, поэтому ей, вероятно, стоило подумать о том, какой прикид ей может сойти с рук. В первую очередь, ей хотелось полюбоваться на выражение лица Сайвара. Хотя и сам он не то чтобы приходил на службу особо разодетый: обычно на нём была футболка и джинсы. Ну, иногда ещё и толстовка с капюшоном.
– Холодно? – спросил Сайвар, появляясь в кабинете.
– Замерзаю, – сказала Эльма. – А ещё холоднее мне, когда я вижу тебя в твоих вечных футболках.
– Возможно, тебе не хватает витаминов, – заметил Сайвар, садясь, вытягивая ноги и закидывая их одна на другую.
– Что?
– Ну, ты ведь мерзнешь? Возможно, тебе не хватает какого-то витамина, – с выражением знатока заявил он. – Как бы ты охарактеризовала свою диету? Достаточно ли ты потребляешь цветной капусты?
Эльма покачала головой:
– Будь у меня столько же шерсти на руках, как у тебя, я бы, вероятно, тоже обходилась одними футболками.
– Поэтому я её и не сбриваю, – сказал Сайвар, горделиво поглаживая свои волосатые руки.
– Свитера тоже сгодятся, – парировала Эльма и поспешила сменить тему, прежде чем Сайвар продолжил расхваливать растительность у себя на руках. – Мне кажется неправдоподобным, что Маргрьет не поняла раньше, кто такая Марианна. Тинна – наверняка дочь Антона, поэтому Маргрьет вряд ли была не в курсе, что происходит с его семьёй.
Днём ранее они не решились спросить у Маргрьет, является ли Тинна дочерью Антона: вопрос прозвучал бы неуместно, учитывая, что воспоминания о тех событиях явно причиняли Маргрьет боль. Однако по срокам всё совпадало, и к тому же у Тинны не было официального отца – она носила фамилию матери, Хансен.
– Совсем не обязательно. Возможно, отцом Тинны является другой человек, – не согласился Сайвар.
Эльма положила перед собой фотографию Антона.
– У Тинны есть определённое сходство с матерью, но она явно больше похожа на отца.
Сайвар вытянул шею:
– Ты находишь?
Эльма отыскала в мобильнике статью с фотографией Тинны в десятилетнем возрасте и, увеличив её, протянула телефон Сайвару.
Тот тихонько присвистнул:
– Окей, беру свои слова обратно. Они правда очень похожи.
– Сейчас сходство, может, не так заметно, потому что Тинна красится в блондинку, но на этом снимке оно поразительное.
– С возрастом она изменилась, – кивнул Сайвар, возвращая Эльме телефон. – Но, если всё было так, как рассказывает Маргрьет, я вполне могу понять, почему она не хочет иметь ничего общего с его семьёй.
– Это точно. Даже не представляю, каково это пройти через такое и в результате прослыть лгуньей, – сказала Эльма.
– Такое бывало.
– Что?
– Что девушки лгали.
– Знаю, – произнесла Эльма нерешительно. Отрицать, что это правда, было нельзя. – Бывало, но крайне, крайне редко. Сам подумай: такие судебные процессы – это настоящее испытание, и никто в здравом рассудке… – она осеклась, когда Сайвар поднял вверх руку.
– В здравом рассудке. Именно. А вдруг Маргрьет не в здравом рассудке? Я не могу объяснить, но есть в ней нечто такое, что…
– Что ты хочешь сказать?
– По-моему, в ней есть некая фальшь…
– Может, дело в её ауре?
– В ауре? – нахмурился Сайвар.
Эльма усмехнулась:
– Ну, её бабушка вроде как читала ауры. Я узнала об этом из интервью Маргрьет одной газете.
– Нет, дело определённо не в её ауре. Тут скорее срабатывает мой внутренний датчик, – расплылся в улыбке Сайвар. – А вот Марианне точно было известно, кто такая Маргрьет. Она ведь не прячется – её каждый вечер показывают по телевизору. Каково, думаешь, было Марианне, когда она узнала, что Хекла и Тинна – подружки?
