Родители Флоры требовали привлечь Кевина к уголовной ответственности. Лицо ее отца напоминало мраморный стейк, и на нем отражалась такая ярость, на какую Флора была неспособна. Они жаждали посадить Кевина в тюрьму за то, что он написал. За то, что написала я.
Кевин твердил, что не посылал этих сообщений. Он их, наверное, даже не видел до поры – до какой-то неопределенной поры, когда он выхватил телефон, чтобы набрать 911. Я постоянно пыталась представить себе его реакцию, когда он их прочел. Возможно, на минуту он даже поверил, что сам их отправил.
– Видимо, кто-то украл мой телефон, – заявил он журналистам. – Это не я!
«Это не я!» Излюбленная фраза всех мужиков.
У меня начались боли в шее. Я жила и все ждала, когда же за мной придут. Кто придет, я понятия не имела. Наверное, полиция – люди в форме ворвутся в аудиторию и рявкнут: руки вверх! А может, репортеры – потрясая аккредитациями и микрофонами, словно смертельным оружием. «Это она!» – будут кричать они, гоняясь за мной по ЦИ и бросаясь хлесткими обвинениями.
Но в итоге меня настигла вовсе не полиция, а мои же однокашницы. Фелти не соврал. Кто-то и вправду видел нас с Кевином на вечеринке, видел, как мы закрылись в туалете, – и скоро весть об этом разлетелась по всему Уэслиану. Вероятно, слух пустила Лорен, потому что у него отрастали все новые и новые головы по мере того, как он передавался из уст в уста. Я-де задумала увести у Флоры Кевина. Я искала его на вечеринке. У меня было какое-то «дело». Для большой части студентов я навсегда осталась профурсеткой, которая трахалась с Кевином Макартуром, пока его девушка резала себе вены.
Другая, менее обширная, группа придерживалась еще более зловещей версии: что я помогла Флоре покончить с собой. Меня, мол, видели во дворе Баттс-С: я бежала от общежития, и волосы развевались во мраке.
Потом будет дознание, и перед следствием во весь рост встанет вопрос, о котором никто никогда не задумывался: можно ли убить человека, если по факту ты его не убивал?
Общественное порицание обрушилось на Кевина. Но и меня оно не обошло стороной.
Кому: «Амброзия Веллингтон»
От кого: «Совет выпускников Уэслиана»
Тема: Встреча выпускников 2007 года
Дорогая Амброзия Веллингтон!
Наше душеполезное времяпрепровождение венчает великолепный банкет в красно-черных тонах! Будем рады видеть всех выпускников 2007 года в западном крыле Юсдана. Вас ждет ужин из трех блюд, напитки, живая музыка и многое другое. Приходите – не пожалеете! Мы будем еще десять лет вспоминать этот вечер!
Искренне Ваш,
Совет выпускников
Может, и не ехать в Супер-8, грешным делом думаю я. Может, вырулить на
Девушка-портье с жизнерадостным конским хвостом говорит, что Кевин Макартур у них не останавливался. Интересно, мелькает у меня в голове, назвал ли ее Кевин красавицей?
Я уверена: Кевин здесь. Возможно, под чужим именем. Кем бы он назвался, если бы захотел скрыть свою личность?
Я приклеиваю извиняющуюся гримасу.
– Ох, извините! Я хотела сказать – Джон Донн.
– Сейчас посмотрю. – Она набирает что-то на компьютере и ослепляет меня белоснежной улыбкой: – Мистер Донн живет в номере сто двенадцать. Хорошего дня!
Как будто что-то в этом дне может быть «хорошим»!
Под дверью номера я сбавляю обороты. Тихонько стучусь, уже почти надеясь, что его не окажется на месте, потому что понятия не имею, что собираюсь говорить. Но дверь приоткрывается, и сквозь щелку Кевин настороженно выглядывает в коридор.
– Амб?
– Привет, – говорю я. – Мой расчет был на то, что ты по-прежнему любишь Джона Донна.
– Ты что здесь делаешь? – Он смотрит исподлобья, словно я чужой человек. Впрочем, так оно и есть.
– Извини, что заявилась вот так, с бухты-барахты. Но я подумала… мне кажется, нам надо поговорить.
– Ну давай поговорим, – ничего не выражающим голосом произносит он. – Что-то случилось? Вы с Салли что-то раскопали?
На этот раз он в белой футболке, без головного убора. Теперь, когда толстовки на нем нет, я вижу, что он по-прежнему вкалывает в спортзале, поддерживает себя в форме, борется с тем толстым ребенком, который, по его словам, когда-то жил в его коже.
– Сестра Флоры здесь. В кампусе. Не знаю, имеет ли она ко всему этому какое-то отношение, но она здесь. Мы ее видели на вечере памяти.
Кевин шумно выдыхает.
– Вот дерьмо! Поппи всегда меня недолюбливала. Но ведь она тогда была ребенком… Вряд ли это ее затея. – Он бросает взгляд в глубь коридора. – Заходи, что уж там.
